Ну кто же не знает «татарочку»? Во всех лагерях на всех концертах обязательно есть девочка, которая танцует этот танец.

Саша стала петь и ритмично хлопать в ладоши. Туся танцевала свой танец. Тут прибежала вожатая Тамара и сказала:

— Туся, скорее на эстраду. Там будешь репетировать под баян. Что ты перед Сашей танцуешь раньше времени? Ей же будет неинтересно! Ну что ты, Саша, хохочешь? Что смешного?

Тамара уволокла Тусю, а Саша осталась на полянке. Светлой полянке. Солнечной и радостной. Она обязательно приведёт сюда маму и папу и скажет: «А это моё самое любимое место. Видите, как тут хорошо? Трава высокая. Сосны красные. А вечером сквозь эти сосны виден закат. Иногда розовый. Иногда жёлтый, иногда лиловый. Вот придёт вечер, сами увидите». Скорее бы они приезжали.

И тут чей-то очень громкий голос завопил на весь лагерь:

— Приехали! Родители! Ура!

И все помчались, обгоняя друг друга, к воротам, а там стояли родители, они вошли в лагерь все сразу, потому что приехали на одной электричке.

И поднялась кутерьма:

— Мама!

— Бабушка!

— Папа!

— Я вот он!

— Миша!

— Катя!

— Здрасте!

— Вырос!

— Похудел!

— Потолстел!

Саша стояла в толпе, и толпа постепенно таяла. Ребята разбирали своих родителей. Родители разбирали своих детей. Саша разглядывала каждое лицо. Она знала — сейчас она увидит маму и папу. Они стоят позади, их загораживают. Или они приедут через некоторое время, на другой электричке. И всё равно сейчас покажутся на дороге. И мама издали крикнет: «Саша!» — и быстро, почти бегом бросится навстречу Саше. Папа помашет рукой, чтобы Саша знала, что он видит её и радуется этому. Она стояла и ждала. А они не появлялись. И медленно, очень медленно до неё доходила мысль, с которой так не хотелось соглашаться: «Не приехали».

Всегда есть кто-то, к кому не смогли приехать. На этот раз это была Саша.

Она постояла, постояла и медленно, не спеша, пошла от ворот. Не бежала, не кричала, а тихо шла, опустив голову. И длинная чёлка закрывала грустные жёлтые глаза…

А потом на открытой эстраде начался большой концерт. И на всех скамейках сидели ребята вместе со своими мамами, или папами, или бабушками. Некоторые сидели в обнимку. Некоторые просто рядом. Валя Туманова жевала что-то вкусное. Она спросила:

— Саша, а к тебе никто не приехал? Бедненькая. На тебе шоколадку, — и протянула кусочек шоколада в серебряной бумажке.

— Детям вредно есть шоколад, — сказала Саша, — от него можно получить аллергию. Разве не знаешь?

Туся Ильинская позвала:

— Саша, иди к нам. Я тебя с бабушкой познакомлю.

Высокая нарядная женщина шла вместе с Курбатовым. Они сели недалеко от эстрады, и она сказала:

— Мне так приятно, что ты на доске Почёта. Знаешь, это каждой матери одно удовольствие.

А Курбатов Константин ответил:

— Ничего особенного. Просто я чемпион лагеря. И школы. Вот будет осенью первенство района — может, и там золото возьму.

— А чего? И возьмёшь. В нашей семье все настойчивые. Слушай, а кто у вас Лагутина Саша?

Саша сидела недалеко, она вздрогнула.

— Зачем она тебе? — спросил Курбатов. — Вон она сидит, в зелёном.

— Кудрявая? Какая прелесть, — сказала его мама.

— Нет, кудрявая — Валя Туманова. А Лагутина вон та, лохматая.

— Девочка, — позвала мама Курбатова. — Саша! У меня для тебя посылочка, твоя мама передала.