«А что — третий отряд? — обиженно подумала вожатая Тамара, которая стояла вместе со своим третьим отрядом и видела каждого все вели себя почти тихо. — Почему это, как чуть что — так третий отряд?»

Старший вожатый Дима, наверное, умел читать мысли на расстоянии. Тамара только подумала, а он ей ответил в микрофон, на весь лагерь:

— Нечего обижаться, Тамара. Дисциплина. Пойми.

Потом все разошлись с линейки, быстро позавтракали и стали ждать родителей. В последние минуты всегда обнаруживаются недоделанные дела. Кто-то из девчонок доглаживает юбку. Валя Туманова в новой зелёной жилетке вплетает в свою роскошную косу зелёную ленту. Дежурное звено вычёсывает граблями из травы фантики и крышки от бутылок, в которых была вода «Байкал». А над всем лагерем несутся звонкие голоса. «Раз дощечка, два дощечка — будет лесенка, раз словечко, два словечко — будет песенка. Вместе весело шагать по просторам, по просторам, по просторам…» Это самый младший отряд репетирует в последний раз, чтобы спеть на большом концерте и показать родителям, как они научились замечательно петь. «Раз дощечка, два дощечка» теперь уже все эту песню поют, хочешь не хочешь, а пристала.

Саша бежит мимо кустов сирени и вдруг видит: там, за кустами, Гена Воблин длинную голубую ленту разматывает. Чего это он такое делает? Почему километры ленты по воздуху мотаются? Остановилась Саша, а Генка перед её лицом зачем-то руками помахал и вдруг стал голубую ленту изо рта вытаскивать — тянет, тянет, и конца ей нет.

— Ген! Ну ты настоящий фокусник! Прямо Кио!

— Кио, — невнятно отвечает Генка, у него за щекой ещё целый моток этой ленты. — Фокусник, конечно. А ты думала?

— Как ты это делаешь, Ген?

— Тайна, — сквозь ленту отвечает Генка. — Иди, а то тебе будет неинтересно.

Вот так всегда. Другие люди почему-то лучше нас знают, что нам интересно, а что неинтересно.

На спортивной площадке маленькие мальчики готовили, конечно, пирамиду. Так уж полагается. В родительский день обязательно бывает концерт. А на концерте обязательно бывает пирамида.

Саша остановилась, чтобы посмотреть. Хотя много раз видела, всё равно хочется посмотреть.

Два мальчика посильнее встали друг против друга и сцепили свои сильные руки. К ним на руки встал мальчик полегче. Рядом стоят ещё двое, а на их плечах ещё кто-нибудь, не очень тяжёлый. А в середине, на самом верху — самый маленький с флажком. И внизу, в ногах у всех, ложатся голова к голове ещё два мальчика. Когда они всё это соорудят, зрители замирают — всем кажется, что пирамида непрочная, что ребятам тяжело и что сейчас пирамида обязательно распадётся. Но пирамиды никогда не распадаются. А продержавшись достаточное время, по команде вожатой вся пирамида хором выкрикивает что-нибудь праздничное. Сегодня они крикнут: «Да здравствует родительский день!» Вон как у них дружно получилось. И только после этого вожатая скомандовала: «Пирамиду разрушь!» Тогда все попрыгали на землю, а тот, который стоял на самой верхушке с флажком, сказал Саше:

— Ты чего смотришь? Тебе будет неинтересно.

Совсем маленький, а научился. Ишь ты.

Гуся Ильинская попалась навстречу.

— Саша! Ты разве не выступаешь?

— Не, у меня талантов нет, ни одного.

— Как — ни одного? — Тусе стало жалко Сашу. — А мостик?

— Мостик все умеют. А ты что будешь делать?

— Танец «татарочка» танцевать. Только баянист дядя Слава с малышами занят, а я без музыки репетировать не могу. Попой мне, Саша. Знаешь «татарочку»?

Ну кто же не знает «татарочку»? Во всех лагерях на всех концертах обязательно есть девочка, которая танцует этот танец.