Зеф кивает, не обращая внимания.

– Если закончишь пораньше, может, мы обмозгуем кое-какие идеи для книги. В поезде на обратном пути я сделал несколько заметок.

Вытащив телефон, он показывает мне свои заметки. Арбузный гаспачо. Артишок на гриле. Тартар из зеленых помидоров. Зеф рассказывает о региональных блюдах, об органических продуктах, об общей идее, которую хочет донести до читателя.

Его слова, которые обычно так мне нравятся, потому что наполнены страстью к кулинарии, теперь слишком тяжелые и давят.

Трейлер внезапно кажется совсем крохотным, стены как будто сжимаются.

Я не способна мыслить. Не могу дышать.

«Надо, чтобы он ушел, – думаю я в панике. – Мне нужно время и пространство, чтобы все обдумать».

– Слушай, я хочу поговорить о кулинарной книге.

– Серьезно звучит, – смеется Зеф.

– Не уверена, что я смогу… – иду я напролом. – Мне надо работать над собственными проектами.

– Но мы ведь это обсуждали.

– Да, но я решила, что мне нужно больше пространства, чтобы не отвлекаться, и, возможно, лучше какое-то время каждый будет заниматься чем-то своим.

Я не собиралась этого говорить, но слова просто вылетели из моего рта.

– Пространства? Тебе следовало об этом побеспокоиться, прежде чем предлагать путешествовать вместе, – улыбается он, но улыбка тут же стягивается, как резинка. – Слушай, если тебе нужно больше времени для работы, я всегда могу погулять с Вуди подольше.

– Нет. – Я не в силах посмотреть ему в лицо, и слова комом встают в горле. – Дело не только в этом, я просто думаю, что нам не стоит жить вместе, по крайней мере, не сейчас. Я рассчитывала, что, приехав сюда, на свадьбу Пенна, буду счастлива, но все оказалось… слишком напряженным. Мне надо побыть одной.

Настоящая причина вертится на кончике языка.

Расскажи о Португалии. О том, зачем фотографировал Роми.

– Это из-за того, что я пытался найти тебя позавчера? Или из-за Роми?

Я качаю головой.

– Нет. Просто все изменилось. Мы изменились, с тех пор как сюда приехали.

– Мы не изменились. Это ты стала другой, Кир. Вот что изменилось. Приезд сюда стал спусковым крючком.

Я обнаруживаю, что киваю. Он прав, приезд сюда стал спусковым крючком. А вдруг мое состояние и то, что я узнала, вызвано приездом сюда?

Я снова слышу эхо слов Пенна. Я разрываю людей на кусочки. А что, если именно этим я сейчас и занимаюсь? Делаю неправильные выводы?

И тут на фоне голоса Зефа раздается отцовский, когда он говорит маме: «Ты все неправильно поняла, Энни. Почему ты вечно накручиваешь на пустом месте?»

Зеф все не умолкает.

– Я знаю, в чем дело. Мы говорили об этом, и знаешь что? Я понимаю. Понимаю, каково это, когда родители тебя подвели. Все доверие… исчезает, и когда оглядываешься вокруг, не видишь ничего хорошего, одну грязь. Но так быть не должно. Ведь у нас с тобой все хорошо. Все прекрасно. Посмотри, как мы устроили свою жизнь. И все еще впереди.

Его голос такой шелковистый, такой соблазнительный. Как теплый мед на тосте.

В этот голос я влюбилась. Этот голос может унести отсюда в идеальное, золотое будущее.

Я зажмуриваюсь и вижу это будущее. Новые карты.

Поездку на юг Франции, как мы планировали. Свадьбу Рамона и Луизы в Испании. Блошиные рынки на Сицилии.

Я даже вижу, как мы едем, и тот прекрасный момент, когда пейзажи проносятся мимо так быстро, что одна часть рельефа перетекает в другую, и мы не хотим оказаться ни в каком другом месте, а легкомысленная тишина сменяется серьезной, когда мы отправляемся в путешествие, и Вуди лежит у нас в ногах, укрывая их, как одеялом.

У нас все отлично, и я мечтала об этом всю жизнь.