|
Ну да возражать генералу я не стал — это мне в тот миг представлялась подробностью мало значимой.
…………………………………………………………………<…> и когда спускался вниз, навстречу мне поднимался господин Петров. Вспомнив о своем открытии, а именно — о ссадине на руке у Лизаветы, я не отказал себе в удовольствии сказать:
— Полных дам любите, Herr Петров? Смотрите, так и вторые очки сломаете.
— А пущай они не щиплются, пущай не щиплются! — послышался голос великанши, спускавшейся следом за мной. — Взяли моду! Вдарила — и другой раз вдарю!
Herr Петров, ничего не отвечая, проскользнул мимо нас, Лизавета же ему вслед прибавила:
— Ох, дождется у меня этот Петров хер!.. — Тут же сменила тон и, пустив слезу, проговорила плачущим голосом: — Абудуллайка-то мой совсем плох. И дохтура тут нет. Ведь окочурится мой Абдуллаечка!..
Было странно. Ну никак его падение с высоты в две сажени не могло повлечь смертельный исход.
— Пойдемте к нему, — сказал я.
Телеграммы
ЖИЛИНСКОМУ
СЕКРЕТНО
ОБЪЯВЛЯЮ ПО ВОЙСКАМ ТРЕХНЕДЕЛЬНУЮ ГОТОВНОСТЬ
УСЛОВНЫЙ СИГНАЛ К НАЧАЛУ ОПЕРАЦИИ ВАМ ИЗВЕСТЕН
С НАМИ БОГ
СУХОМЛИНОВ
– —
САМСОНОВУ
СВЕРХСЕКРЕТНО
В СВЯЗИ С ОБЪЯВЛЕНИЕМ ТРЕХНЕДЕЛЬНОЙ БОЕГОТОВНОСТИ ПРОШУ ВОДКУ НЕ ТРАНЖИРИТЬ ДО НАЧАЛА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ
КРУПУ ЭКОНОМИТЬ
ПОТРАЧЕННЫЕ НА ПРИЕМ КАЗАЧЬЕГО ХОРА 23 ВЕДРА ВОДКИ ПРОШУ ИЗ ОТЧЕТА УБРАТЬ ЗПТ А В НАЧАЛЕ БОВЫХ ДЕЙСТВИ РАСПИСАТЬ ПО ДИВИЗИЯМ ЗПТ ПРЕТЕРПЕВШИЕ НАИБОЛЬШИЕ ПОТЕРИ
ГЛАВНЫЙ ИНТЕНДАНТ
ВАРШАВСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА
ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ДМУХАНОВСКИЙ
……………………………………………………………….. ………………………………………………………………………<<…> и, войдя, я увидел, что на лице его начало проступать уже знакомое мне мученическое выражение. Глаза были вытаращены, с трудом, урывками ему удавалось заглатывать воздух, при этом он издавал не то стон, не то какой-то саднящий хрип. Одна рука его была выпростана из-под одеяла, и тут я увидел на ней…
Да, это была та самая, уже виденная мною у других красная сыпь, поднимавшаяся от пальцев через всю ладонь к запястью. Он умирал, теперь в том не было у меня сомнений, и поделать я, увы, ничего не мог.
Вдруг — только теперь — вспомнил о той детали, которой не придал значения четыре дня назад в нумере скончавшегося Ряжского.
— Ты пролил воду на скатерть там, у покойника? — спросил я.
Он сумел лишь моргнуть в знак согласия.
— Ты что-то взял со стола, когда первым туда вошел?
Снова моргнул.
— Что?
На этот раз он все же смог выдавить из себя:
— Банка маленький… Он дал алтын пять рубля…
Да, там, на скатерти, был мокрый круг, как от маленькой баночки.
— Он дал алтын пять рубля… — проговорил Абдулла.
— Так… За это дал тебе пять рублей золотом. И — кто же?
Кажется, он уже не слышал меня, к тому же в предсмертной муке, похоже, начал забывать русский язык, ибо проговорил:
— Сегодня он дидэ… — (То есть «сказал» — это татарское слово я зал откуда-то. |