|
Он же, бедный, был такой ласковый… Как скажет, бывало: «Син минем мэхэббэт…» — И растерла слезы, выступившие на глазах. — А насчет того, что вы изволили — не-е, не припомню, не было.
В общем, полный хузарлык!
Вдобавок это «он дидэ», то бишь, «он сказал». Я уж, кажется, почти не сомневался насчет того, кто является Клеопатрой, — и тут, оказывается, «он дидэ». Кто — он? Какой-то Клеопатр тут еще вдобавок ко всему образовался, что ли?.. Или это, быть может, еще не установленный мною Пилигрим?..
Я как-то даже перестал вспоминать про Зигфрида, все мои мысли сосредоточились на том, чтобы вычислить и остановить этого самого Клеопатра, ибо теперь я не сомневался, что три убийства — Сипяги, Ряжского и Абдуллы — его проделки. Да, там, без сомнения, действовала одна и та же рука.
Между тем постояльцы, готовясь к предстоящему вечеру, распались на отдельные, то и дело перемешивающиеся островки, и на каждом островке начиналась и тут же затухала та или иная беседа, лишь Львовский и Евгеньева сидели молча, потупив взоры, с видом нашкодивших школяров.
Поскольку я, за своими раздумьями мало к ведшимся беседам прислушиваясь, машинально расхаживал по гостиной, то до меня долетали только некоторые обрывки.
Грыжеедов. …Нет, нет, германцы у нас дождутся, вот увидите, милостивый государь!..
………………………………………………………………….
Дробышевская. …А также, как это сказано в книге Блавацкой про агни-йогу…
………………………………………………………………….
Семипалатников. …А ведь был у нас и совсем иной канон: не купола-маковки у церквей, а завершения в виде конусов. Это лишь при Иоанне Грозном канонизировали татарский штиль с округлыми куполами, как у мечетей…
………………………………………………………………….
Шумский. …Тут правда ваша, сударь: при нашей российской географии мы в военном смысле непобедимы, гибель на российских просторах наполеоновской армии — тому яркий пример…
………………………………………………………………….
Петров. …Ошибаетесь, милая Ми…
Ми. Я вам никакая не «милая»!
Петров. Хорошо, хорошо!.. Но вы, право же, ошибаетесь — в том городе я вообще никогда не бывал…
Стоп!
Я действительно даже приостановился. Ибо вдруг два услышанных мною порознь слова склеились в моем сознании воедино. Я чувствовал, что вот так, существуя вместе, они означают нечто, весьма далекое от содержания этих бесед. Такое чувство, наверно, бывает у гончих, когда они чуют в воздухе отдельные молекулы, еще не соединившиеся в запах дичи, но еще не в силах осознать: что? где?
Да, я, безусловно, знал это словосочетание! Казалось, еще миг — и мне станет ясно почти все…
Вечер седьмой
Оперативная пауза. — Лямур-мэхэббет с жестокой развязкой.
О пророчествах
Тут, однако, мои мысли сбились, ибо генерал Белозерцев в этот самый миг провозгласил:
— Господа! Тем не менее, уже вечер, а фант, как вы помните, выпал мне. |