— А вы постарайтесь, постарайтесь, — не удержалась-таки Евгеньева.

— В «Раджа-йоге» все отлично описано, — вставила Дробышевская — Также и в «Камасутре».

— Возможно-с. Не читал, только слыхивал.

Такая, в общем, началась камасутра…

Эти стоны ее из моей палатки!.. Могу себе представить чувства моих солдатỳшек!..

А она… При всей своей юности, умеет и так, и так… Недоумевал: и откуда такое умение в ее лета?..

Ладно уж, так и быть, о некоторой подробности все-таки расскажу…

Увы, тут я вынужден был отвлечься. Я сидел ближе всех к двери, поэтому единственный вдруг услышал, как где-то в глубине пансионата начали раздаваться звонки.

Неужто заработала телефонная связь? Я встал, тихо вышел и прикрыл за собой дверь.

Да, это звонил телефон. Аппарат располагался в холле перед столовой.

— Слушаю, — сказал я, взяв трубку.

Оттуда сквозь электрический треск донеслось:

— Сипяго, это вы? Говорит ротмистр Бурмасов. Сипяго, вы? Отвечайте!

— Сипяго убит, — ответил я.

— Что?!.. Спит?!.. А это ты, что ли, Абдулла?

— Это прокурор Васильцев, постоялец отеля.

— Черт! И так ничего не слышно, а ты мне еще и по-татарски балакаешь! (Видимо, на его конце слышимость была куда хуже, чем на моем.) Спит, говоришь? Так разбуди! Ну-ка, одна нога здесь, другая там!

— Да не спит! Убит он!

— Что?! Спит как убитый?! Что ты мне зубы заговариваешь, морда татарская?!

— От морды слышу, — тихо произнес я, но эти слова ротмистр каким-то образом услыхал, ибо в ответ разразился:

— Да за такие слова!.. Прибуду — все ребра тебе пересчитаю! С кем разговариваешь?! Ты понимаешь, татарская морда, — с кем?!

Не удержавшись, я проговорил:

— По-моему — с дураком.

— А-а, с кунаком… Ну ладно тогда… Гони в шею своего кунака, да слушай меня… Сипягу, ладно, не буди, а то, тут мне говорят, связь снова сейчас оборвется. Ты передай ему, что завтра к вечеру копатели пробьются сквозь завал. Я посылаю отделение солдат. Так и передай: посылаю отделение! Повтори!

— Посылаю отделение.

— Вот теперь хорошо слышу. Так ему и передай, понял?

— Понял. Только послушайте теперь меня: ваш Сипяга убит…

— Что?!.. Опять не слышу ни черта!.. Ну спит — и пускай себе спит, коли такой барин.

— Да не спит! Мертвый он! Скончался! Приказал долго жить!

— Что?!.. Что он тебе приказал?!.. Не слышу!.. Ладно, приказал — так выполняй!..

Треск, шипение, и наконец — тишина.

Всё. Связь прервалась.

Возвращаясь, я вдруг увидел на верхней полке книжного шкапа одну книжицу, которая могла бы мне кое в чем помочь.

Шкап, однако, был заперт. Что ж, подождет и до завтра…

Так же тихо, как вышел, я вернулся в гостиную.

Судя по лицам присутствующих, я пропустил нечто в самом деле впечатляющее. А рассказ генерала явно уже приближался к концу.

— …Вот такая вот была меж нами лямур-мэхэббэт, — произнес он. — А потом… — И надолго примолк.

— Не томите, генерал, — взмолился Шумский. — Никак, у вас снова оперативная пауза?

— Нет, — отозвался генерал. — Просто собираюсь с духом. Ибо дальше было такое…

В общем, схватили ее, мою мэхэббэт, когда она пыталась документы передать в Геок-Теп. А документы те сверхсекретные, всякие приказы по корпусу и оперативные сводки, были из моего сундучка.