|
А уже где-то между сном и явью отчего-то вдруг вспыхнуло в памяти это имя: лорд Сазерленд.
При чем тут какой-то британский лорд? Откуда он вообще, черт побери, взялся?..
…Ах, да! читал года три назад… Но при чем, при чем тут?…
Навеянный пилюлями сон уже непоборимо забирал меня.
…Да, именно так: лорд Сазерленд…
«Что ж, милорд, — подумал я сквозь сон, — у вас в запасе вся Вечность; так потерпите же до утра».
Из статьи в газете «Times» за 1911 год
…таинственной смерти лорда Сазерленда.
Несмотря на нынешнее политическое сближение Великобритании с Российской Империей, лорд Сазерленд всячески противился балканской политике России, видя в ней угрозу для всей Европы, балансирующей на грани большой войны…
…случившейся во время пребывания лорда в африканских владениях Британии…
…найденный уже умирающим в своем кабинете с выражением муки на лице…
…что было похоже на следствие укуса змеи…
…за два часа до того принимал у себя представителя Германии, затем — двух частных лиц, по виду паломников, с целью, как он объяснил слугам, пополнения своей коллекции, коя, действительно, пополнилась некоторыми предметами…
…но каким образом ядовитая гадина проползла в его кабинет?
…и верный сын своего Отечества, даже в предсмертные минуты лорд, видимо, не переставал думать о судьбах мира, ибо взор его застыл на географической карте континентов, и последние слова его были…
…Да, именно так: «география» и «смерть». С тем и покинул наш бренный мир.
…Как объяснил впоследствии его секретарь, лорд не раз предрекал распад Британской империи ввиду ее столь обширной и плохо контролируемой географии, и можно допустить, что именно с этими тревожными мыслями лорд и оставил нас навеки…
…памятью в наших сердцах…
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
в который, слава Богу, не случилось ничего, кроме моих озарений.
«Конус» и «география». — «Паломник», и что с ним теперь делать? — Жером Грыжеедов-Хлебородов
Савелий Игнатьевич Лежебоко когда-то учил меня: «При расследовании самого наизапутанного дела, когда уж заходит ум за разум, первейшее дело — это, знаете ли, хорошенько выспаться. Ибо мысли, имевшие вид дрожжевого брожения, отстаиваются за ночь, обретают вполне стройный вид, и приходит то, что мы называем озарением».
Да, он был прав! В первый же миг после пробуждения все вдруг встало на свои места — и смерть лорда Сазерленда, и «ты храбрая русская генераль», и «он дидэ», и конические окончания старорусских церквей, и записная книжка покойного Сипяги, и «география», — в общем, практически все. Оставался только этот «хозурлык»; ну да с этим мы теперь легко справимся!
Я быстро оделся и вышел из нумера.
Отель еще спал. В холле я подошел к тому запертому книжному шкапу и (грешен!) опять применил отмычку, что, ввиду несерьезности замка, было делом мгновения.
Книжица, которую я снял с полки, была татарско-русским разговорником…
Ну да! «Нинда хозурлык» означало «какая красота!». Помнится, именно эти слова и родились у меня в голове во время того, первого обыска.
Теперь — полная ясность! И «красота» эта, и «конус», и «география», — все стало на свои места, все без зазора прилеглось одно к другому. Конус географус! Ну конечно же! Не далее как месяц назад я как раз читал про него в журнале «The Nature», который с познавательной целью перелистываю иногда. |