Действовать надо тихо и незаметно. И начать с отключения функции принудительной эвтаназии в броне. Так же, как сержант мог подать команду медблоку рядового на введение смертельной инъекции, человек-офицер с достаточным уровнем допуска мог убить их всех одним приказом.

— Ты чего? — отвлёк его от размышлений голос Блайза.

Чимбик вскинул голову и понял, что разговор утих и все напряжённо разглядывают задумавшегося сержанта.

— Да так… — отмахнулся он. — О Стилете задумался. Как вообще получилось так нарваться?

Сержант посмотрел на Сыча — одного из двух не пострадавших солдат отделения Стилета, но прежде, чем тот успел ответить, за спиной Чимбика послышался злой голос:

— Потому что поставил помоек выше себя.

Обернувшись, Чимбик узрел незнакомого репликанта с сержантскими «уголками» на форменной футболке. Плечи и предплечья незнакомца покрывала сеть тонких шрамов, похожих на порезы.

— Динамит, — представился незнакомец.

Чимбик понял, что перед ним тот самый сержант из «проблемного» батальона, про который ему только что рассказали.

— Чимбик, — представился он. — Ты вытащил Стилета?

— Лучше бы не делал этого, — рот Динамита скривился в злой усмешке. — Я сам слышал, как помойка-майор приказал врачам добить этого дурня.

Отделение замерло, не веря ушам. До этого момента Динамит не рассказывал о произошедшем на посадочной площадке.

— И? — напрягся Чимбик.

— И всё, — Динамит хмыкнул. — Всем было плевать. С майора попросили лишь акт на списание — типа, без него нельзя.

— Савин не даст, — уверенно заявил Чимбик.

— Да с хрена? — Динамит сложил на груди руки и с вызовом уставился на собеседника. — Для помоек мы — расходный материал. Вещи, которыми можно распоряжаться, как заблагорассудится. А поломаемся — спишут и купят новых.

— Брауни не списали, — кивнул на увечного солдата Чимбик.

— Я. Слышал. Сам, — отчеканил Динамит. — И видел, как этот майор рванул за актом на списание. Завязывай верить помойкам. Даже если этот твой Савин раз заступился — есть те, кто над ним. Прикажут — спишет. Все помойки одним миром мазаны.

— Не все, — отрицательно качнул головой Чимбик. — Ты просто…

— … ещё мало тут, ага, — закивал Динамит. — Слышал уже. Даже видел, как он, — сержант ткнул в Брауни, — с помойкой сосался.

— Выражения выбирай! — моментально вскинулся Брауни.

Чимбик вскинул ладонь и Брауни уселся на койку, злобно глядя на Динамита.

— Выбирай слова, Динамит, — спокойно посоветовал Чимбик. — Здесь, на Идиллии…

— … такие же помойки! — вскипел тот. — Всей разницы — что по разным программам нас дрессируют! На вас опробовали пряник, а нашу партию тестировали кнутом!

Он вскинул иссечённые шрамами руки, затем стащил футболку и повернулся кругом, демонстрируя покрытое рубцами тело.

За свою короткую, но насыщенную жизнь Чимбик видел такое количество ран и оставшихся после них шрамов, что мог бы написать диссертацию, случись в том необходимость. Но шрамы Динамита выглядели странно: создавалось впечатление, что руки репликанта угодили под рой осколков стекла или чего-то похожего. Тонкие, нитевидные линии покрывали предплечья, плечи и спину Динамита параллельными рядами, словно ритуальные узоры примитивных народов.