Сознание Нэйва выхватывало отдельные фрагменты из творящегося снаружи ада. Хвост ударного вертолёта доминионцев, валяющийся в разгромленном холле торгового центра. Ярко полыхающий снаружи бронетранспортёр. Строчки трассеров, тянущиеся к людям, словно щупальца сказочного чудовища. И непонятно как уцелевшие среди всего этого хаоса настенные часы. Почему-то Грэм запомнил именно их: серое табло с красными цифрами, висящее на истыканной пулями стене и исправно показывающее время. Часы были словно не от мира сего — абсолютно целые, нетронутые пулями и осколками.

Всё это откладывалось в голове капитана, словно ненужные, но ценные вещи — в чулан. Грэм отдавал команды, а сам оглядывался через плечо посмотреть — целы ли часы. Почему-то ему казалось, что пока они идут — всё будет в порядке.

На втором этаже возникло неожиданное препятствие: доминионцы смогли занять лестничную площадку третьего этажа и теперь союзовцы их старались оттуда вышибить

Доминионцы, оказавшись зажатыми между этажами, занятыми союзовцами сопротивлялись яростно, пытаясь пробить коридор для подмоги.

Присев за обломок стены у ограждения галереи, Нэйв огляделся, оценивая ситуацию. Хруст ломающихся конструкций над головой заставил его отскочить назад — вовремя, чтобы не оказаться придавленным двумя штурмовиками Доминиона в тяжёлой «силовой» броне, провалившимися сквозь стеклянный пол третьего этажа. Видимо панели, побитые взрывами и пулями, не выдержали веса солдат.

Падение на секунду дезориентировало штурмовиков, уронивших оружие. Нейв успел прошить короткой очередью одного из врагов. А вот второй умирать не захотел: с диким рёвом штурмовик обезоружил Грэма и попытался выхватить свой пистолет. Нэйв перехватил его руку и всей массой навалился на врага, стараясь скинуть его вниз. Это почти удалось — доминионец, проломив перила, уже падал, но в последний момент успел ухватить контрразведчика за подвесную.

Два тела в броне рухнули на первый этаж, прямо в груду мусора. Нэйв оказался сверху, но доминионец, защищённый тяжёлой штурмовой бронёй-экзоскелетом, не пострадал. Рыча, словно настоящий саблезуб, он ухватил обломок бетона с торчащим из него куском арматуры и врезал им по шлему контрразведчика. Удар был такой силы, что шлем треснул. Нэйв охнул и свалился на пол. Мир перед глазами крутился и вертелся, не давая встать на ноги. Штурмовик вскочил, намереваясь добить Грэма, но получил очередь в спину от пробегавшего мимо пехотинца-союзовца и рухнул рядом со своей несостоявшейся жертвой.

Нэйв перевернулся на спину и полежал несколько секунд, дожидаясь, пока прекратит вращаться потолок, а голова — раскалываться на части. Такблок молчал, отключившись — видимо, удар доминионца повредил и его. Работал лишь автодоктор — капитан ощутил укол пол левую лопатку. Что там ввёл умный прибор — Нэйв не знал, но главное — полегчало.

Морщась от боли, Грэм стянул шлем и перевернулся на четвереньки. Кое-как встав на ноги, капитан потряс головой, прогоняя звон в ушах и уставился на улицу.

Бронетранспортёр догорел и теперь Нэйв ясно видел обугленного человека, застрявшего в верхнем десантном люке. Голова мертвеца была запрокинута, а руки — подняты вверх, словно несчастный то ли молился, то ли наоборот — посылал проклятия небесам.

Отвернувшись, Нэйв выблевал остатки завтрака, а потом посмотрел на стену и слабо улыбнулся: часы были целы. Значит, всё будет хорошо.

Контрразведчик протянул руку, желая остановить бегущего мимо солдата, но страшный удар в грудь швырнул капитана наземь. Грэм попытался встать. Тщетно. С трудом, преодолевая навалившуюся слабость, удалось лишь чуть приподняться на дрожащих от напряжения руках. Капитан посмотрел вниз и понял, что алые капли, падающие в пыль — его собственная кровь, вытекающая из пулевой пробоины в нагруднике. Рука подкосилась и Нйэв завалился на бок.