Последнее, что он видел — это алые цифры на сером табло.

Планета Идиллия. Город Зелар

Лёжа за стеной на указанной позиции, Чимбик силился рассмотреть хоть что-то сквозь дым от горящего на улице бронетранспортёра. Какой-то идиот выгнал машину на простреливаемое пространство с вполне ожидаемым результатом — БТР получил сразу несколько попаданий противотанковых комплексов, превратившись в крематорий для экипажа и десанта.

Сдвинувшись от дыры, сквозь которую вёл наблюдение, Чимбик перекатился на спину. Команды идти на штурм всё не поступало, отделение, рассыпавшись кругом, бдительно контролировало периметр занятой позиции, так что сержанту можно было немного отвлечься на посторонние от службы вещи.

Перед глазами вновь встала картина: безжизненные комки плоти и меха, застывшие лица де Силвы и его земляков. Почему-то гибель этих людей, с которыми он был едва знаком, волновала Чимбика. Они воевали на стороне врага, но врагами не воспринимались.

Он знал их имена.

На душе, которая не входила в базовую комплектацию репликантов, было тоскливо. Раньше мысль об уничтожении вражеской единицы приносила удовлетворение от хорошо проделанной работы. Теперь — лишь смутное ощущение неправильности происходящего. Люди — не дворняги, а люди, — принявшие Чимбика, как равного, назвавшие «другом», умирали под пулями его братьев. А он сам выполнял приказы людей, уже приговоривших репликантов к списанию.

Что не так с этим миром?

В сотне метров за позицией репликантов вздыбились столбы земли и обломков: союзовская артиллерия пыталась отсечь подход подкреплений доминионцам. Залп следовал за залпом и небо потемнело от поднятой взрывами пыли. Солнце окрашивало эту завесу багровыми тонами, напомнив Чимбику предания дворняг об апокалипсисе. В памяти всплыли слова из этой древней сказки: «когда мёртвые встанут среди живых».

Как-то раз Эйнджела рассказала ему о тиаматском празднике — Дне Мёртвых. Время вспоминать об ушедших шумным весельем. Когда-нибудь он, Чимбик, узнает об этом празднике больше и будет каждый год устраивать такой для погибших тиаматцев. В веселье сержант силён не был, но всегда можно попросить помощи у Лорэй.

Осталось только выжить.

Наличие плана, пусть и такого странного, принесло облегчение. Поднятая взрывами пыль оседала, унося с собой тени погибших.

— Я тут новость услышал, — сообщил подползший Брауни.

Чимбик отправлял его к командному пункту за дополнительными боеприпасами. Штурм обещал выдаться жестоким, потому нужно было взять с собой столько боекомплекта, сколько получится унести. Иначе можно в самый неподходящий момент остаться безоружными.

— Какую? — заинтересовался Чимбик.

Брауни вскрыл принесённый ящик и репликанты принялись разбирать пачки с патронами.

— Перебежчик рассказал, где один из командных пунктов союзовцев, — сообщил Брауни. — Сам слышал, как дворняги у пункта боепитания об этом трепались.

— Корпорат? — задал дежурный вопрос Чимбик и получил ожидаемый ответ:

— Да.

Сержанта это не удивило. В плен сдавались только наёмники-корпораты из «нормальных» частей. Военных преступлений — в отличие от штрафников, — эти люди не совершали, свой долг перед нанимателями выполнили полностью, так что смысла погибать впустую никто из них не видел.

Пленных союзовцев практически не было. Сдаваться они не собирались. Живыми удавалось брать лишь потерявших сознание, да разведчики время от времени захватывали «языков». Колонистов заботило не спасение, а возможность забрать с собой как можно больше врагов. Особой популярностью у них пользовался способ, названный «Дорсайский сюрприз»: плазменная граната с выдернутой чекой выставлялась на команду о подрыве с такблока и укладывалась в подсумок.