– Ты и сейчас мог бы им стать. Отобрать у меня, пока не поздно, знак власти, сослаться на завещание Оцмара – что проще?

– Это неинтересно – повелевать людьми.

И тут она поверила ему сразу и безоговорочно.

– Тогда еще вопрос: а если бы ты был… как у вас тут называют проклятым, ты почувствовал бы, если бы кто‑то из нас тоже был таким… завороженным?

– Сибиллы утверждают, что – да. Разгадал же Полуденный Князь ту… ту, которую…

– Ты чуть не отправил в огонь? Не беспокойся, она жива и здорова.

На это сообщение он только повел густыми, как сапожная щетка, бровями:

– Тебе и это удалось, повелительница?

Ей почему‑то тоже не захотелось кривить перед ним душой. Опускаться ниже этого выродка, убийцы, средневекового палача? «А ты сама что, лучше?» – не удержался внутренний голос. Платье зашелестело, тихонько касаясь ее ног. Да, вышло по‑твоему, Полуденный Князь, только ты не подумал, что это останется с твоей деллой‑уэллой на всю ее жизнь…

– Ее спасла не я, – сухо проговорила она. – И мне очень не хотелось бы, чтобы вы столкнулись тут нос к носу. Убьет.

– Ослушаться моего повелителя я не мог, – проговорил он с прежним полнейшим равнодушием.

– Интересно, а если бы я приказала тебе убить… меня? Тоже послушался бы?

– Я служу честно.

– Ой, ты доведешь меня до заикания. И Сэнни может проснуться. Поэтому самый главный вопрос: скажи, тебе попадалась Солнечная Книга?

– Книга Заклятий? Разумеется.

– И там был способ, ну рецепт, как избавиться от этого анделисова наваждения?

– Да, повелительница.

– Так что же ты не спас своего князя?

– Слова туманны…

– Все‑то вы ссылаетесь на туман! Надеюсь, книгу эту вы догадались хранить, как величайшее сокровище, в каменной башне?

– Покойный князь любил читать ее. Она всегда лежала в его спальне.

Таира схватилась за голову и прямо‑таки замычала от досады:

– Хранить какие‑то побрякушки, жемчуг, а книги…

Он опять посмотрел на нее с уважением, и это взбесило ее окончательно дались ей его симпатии!

– У тебя что, не хватило ума забрать ее с собой?

– Зачем, повелительница? Я помню ее от корки до корки. В какой‑то миг ей захотелось даже встряхнуть его за плечи, по тут же она почувствовала, что прикоснуться к нему ей противно.

– Читай! – приказала она. – Медленно. Я буду запоминать.

Он опустился на колени, поднял на уровне груди ладони, словно держал открытую книгу, и размеренно, без всякого выражения процитировал:

"Когда стрела стрелу догонит на лету,

Когда гора в траве вернет себе свободу,

Пусть тот, кто за тебя готов гореть в аду,

Из ада принесет тебе живую воду".

Она изумленно раскрыла глаза:

– И всего‑то? А я думала… Ну, насчет живой воды сибилло сообразит, а что касается ада – разве он у вас имеется?

– Есть такое место на земле Строфионов. Гротун знает туда дорогу.

– Чудно! Теперь только бы успеть. Ты пока иди, тебе тут дольше оставаться небезопасно. Что ты говорил о возмещении ущерба? Вот и займись. От моего имени. И завтра будь вон за тем валуном в это же самое время. Только еще одно: ты можешь исчезнуть без традиционного грохота?

– Да, повелительница.

Она, не попрощавшись, повернулась и побежала к своим аксакалам, то и дело наступая босыми ногами на опавшие орехи. Надо было велеть Кадьяну… Она оглянулась – на том месте, где только что стоял коленопреклоненный горбун, уже никого не было.