— Неужели для Бога это важно? — в пространство спросил Бакли. — Я тогда точно никуда не попаду, как подохну. Вертеться не умею, полезные знакомства крутить — тоже. А что такое откат так и вообще до этого дня не слыхал.

— Святой Бакли, — передразнил его Шини. — Да не может быть, что не слыхал. Даже я слыхал.

— Это где это? — с подозрением спросил Бакли.

— Да в универе, сто раз…

* * *

Вечером добрались до маленького городка, в котором, о чудо, нашлась самая обычная гостиница, к тому же, к вящей радости всех, полупустая. От паломнических нарядов к тому моменту избавились, ткань с машины тоже сняли. Переодевшись в обычную одежду, все почувствовали себя гораздо лучше.

— Не люблю обманывать, — Аквист поморщился, разглядывая свой халат. — Непорядочно это. Они ж не виноваты, что они придурки.

— Не виноваты, — задумчиво подтвердил Фадан. — Но убить нас они бы запросто могли. Или покалечить. Что-то мне не по себе.

— От чего? — спросил Шеф.

— От того, что я взглянул в лицо религии Триединого… считай, впервые в жизни я сделал это всерьез. И меня это напугало.

— Чем же?

— Там нет разума, — Фадан опустил голову. — И там, оказывается, много злости.

— Как и в любой другой религии такого рода, — дернул плечом Шеф. — Ладно. Раскладывайте вещи и идите за машинкой. Это единственный способ вернуть Бонни душевное равновесие.

Машинку в результате купили знатную, чуть ли не самую лучшую и дорогую модель. Эта машинка умела шить зигзагом, крестиком, строчкой, шить задом наперед и обшивать петли. Бонни была в восторге — о такой машинке она никогда и не мечтала. Машинку она тут же перетащила в женскую комнату, разложила ткань на полу и принялась кроить. Сначала она решила сшить три одинаковые жилетки для Бакли, Шини и Аквиста, потом жилетку побольше для Фадана, и только потом — заняться пиджаком для себя. Шини притащил ей порцию свежесваренной каши и баночку с мясом. Бонни велела поставить это всё на тумбочку, принести лхуса и закрыть дверь с другой стороны.

— Она там разошлась не на шутку, — заявил он после похода с чашкой лхуса к Бонни в гости. — Похоже, у нас и впрямь к утру будут жилетки.

— Она расстроилась, — вздохнул Аквист. — Ведь хотела же как лучше…

— А получилось, как всегда, — отрезал Фадан. — Да, действительно. Шеф прав. Нам нужно быть осторожнее с тем новым, что мы узнали.

— Вот это точно, — подтвердил вдруг до этого момента молчавший Бакли. — Я ведь тоже едва не прокололся.

— Ты? — удивился Аквист. — Это когда?

— Да когда спать шел. Там одна мамка была с малышом, гермо, двухлетка. И он простуженный был…

— Прост… что? — удивился Шини.

— Это, оказывается, так апчихит правильно называется, — объяснил Бакли. — Простуда. А кто болеет апчихитом — тот простуженный. Ну и вот, он чихал, бедный, а эта дура решила, что если у него температура, то его надо раздеть и голышмя… того… Блин, да я взбесился, как увидел! — Бакли рассердился. — Сама закутанная по уши, а мелкий — в одной рубашке тонкой! Трясется и чихает.

— Ну еще бы он не трясся, мы же на севере, — заметил Фадан.