|
- Как я сюда попал? - с веселым недоумением спросил он. - Тебя притащил Манефон. - Вот молодчина, - голос Уллика звучал вполне нормально. Пока Найл объяснял, ствол начал уже испускать дурманящий газ, а ветви склонились к земле. Уллик был так увлечен, что ничего не заметил. Когда Найл обратил его внимание, что они упрятаны под зеленый ствол, он огляделся с некоторым удивлением. - Что оно задумало? - Наверное, слопать нас. Можешь оставаться и выяснить досконально, если желаешь. Когда выбирались из-под ветвей на дневной свет, Найл успел заметить, что взгляд у Уллика ожил, и бледность сошла с лица. Сам он окончательно избавился от томной вялости - вообще чувствовал себя так, будто только что пробудился от долгого освежающего сна. Он подошел и растолкал Симеона. Лицо у него было землисто-серым, отчего резче выделялись морщины. Попытавшись сесть, тот застонал. - Как тебе это дерево? - указав, спросил его Найл. - Никак. А что? - взгляд у Симеона был квелый, равнодушный. Найл рассказал о том, что произошло. - И с тобой ничего, все нормально? - Абсолютно,. Единственно, надо выбираться из-под ветвей до того, как оно начнет усыплять. Ты попробуй. Симеон не стал противиться, когда ему помогли подняться на ноги, по дороге к дереву его приходилось поддерживать. Через несколько секунд их уже обливал душ бодрящей животворной силы. Симеон протяжно вздохнул и, откинувшись головой о ствол, задышал глубоко и мирно. К тому времени как ветви склонились к земле, он спал. Но лицо уже не было таким изнуренным. Уллик потряс его за руку: - Пойдем, пора выбираться! Симеон, вздрогнув, очнулся и без особой охоты последовал за ними наружу; выбравшись, с зачарованным видом остановился и наблюдал, как медленно расправляются ветви. В их движении было что-то гипнотическое - плавное, неспешное, сразу и не углядишь. - Но для чего оно ему? - спросил Уллик. - Вот тебе и ответ. Симеон зажал между пальцами кончик ветки. Кончик был упруго податлив, а оканчивался тугой шишечкой. Когда Симеон ее сжал, шишечка открылась, образовав крохотный круглый зев.- Это, видно, кровосос,- он печально покачал головой.- Какая жалость. Такая красота, и вместе с тем такое коварство. - Что там еще? - донесся голос Манефона. Он сидел с разбитым видом, сжав голову ладонями. - Насколько мне известно, у него нет названия. - Назвать бы его иудиным деревом,- заметил Уллик. Симеон угрюмо хмыкнул. - Это относится практически к любому порождению Дельты,- он нагнулся и потряс Доггинза. - Проснись. Нам надо кое-что тебе сообщить. Найл стоял и со стороны наблюдал, как Манефон, Доггинз и Милон (к ним не преминули прибиться и Уллик с Симеоном) приходят в себя под живительным душем энергии иудина дерева. Сам он не испытывал желания снова лезть под крону - так же бессмысленно, как набивать пищей сытый желудок. Загадочная сила Дельты заряжала лишь до определенного уровня; сверх этого заботиться о себе приходилось уже самому. |
