|
- Далеко? - Доггинз вперился в него, расширив глаза. - О чем ты говоришь? Это же вон, рукой подать! - он схватил Найла за руку и потянул его в ту сторону, откуда, как казалось, доносятся голоса. - Нет, погоди, - Найл не дался; Доггинз с неохотой убрал руку. Его, судя по виду, раздирали невидимые эмоции. - Прежде скажи, что ты сейчас слышишь. Вид у Доггинза смятенный, отчаявшийся. - Ты ведь уже знаешь. Голоса. - Они близко? Доггинз воззрился: мол, ты в своем ли уме? - Ты что, так ничего и не слышишь? - Может, что-то невнятное. А теперь уж и вовсе нет. - Ты хочешь сказать, что не слышишь этого! - Слушай, - сказал Найл. - Мне кажется, здесь какое-то наваждение. - Тогда почему ты тоже слышал? - Не знаю. Наверное, просто настроился в резонанс - Нет, ты в самом деле не слышишь? Не разыгрываешь меня? - Да нет же, нет! На что они похоже? Доггинз встревожен, сбит с толку. - Голоса, детские. - Твоих детей? Доггинз изо всех сил старался держать себя в руках, но Найла не обманул его внешне спокойный тон. Он положил руку другу на плечо. - Никаких голосов нет. Это все звучит у тебя в голове. Доггинз, видно, до конца так и не убедился. - Тогда что их вызывает? - Не могу сказать. Но сдается мне, знаю, как заставить их смолкнуть. Он указал на куст с пурпурными цветами, богатый, тяжелый аромат которых странным образом теснил дыхание и навевал подавленность. - Срежь-ка вон тот жнецом. - Доггинз уставился непонимающе. - Давай-давай, действуй. Доггинз, пожав плечами, отступил на пару шагов. Поднял оружие. Удостоверившись, что предохранитель выставлен на самую нижнюю отметку, нажал на спуск. В затенении леса луч походил на голубой лед. Куст от самой земли расходился так пышно, что не видно было ствола, но когда Доггинз сместил луч вбок, дрогнул и медленно завалился на бок. В этот момент на Найла внезапно обрушился доподлинный шквал, калейдоскоп переживаний: жалость, гнев, скорбь, а за всем этим - тяжелый укор. Вместе с тем куст упал на землю и перестал истекать вибрацией, эмоции схлынули, истаяв вдалеке, словно озабоченный сердитый гомон. Найл вновь почувствовал себя до странности легко и свободно. В глазах Доггинза в очередной раз мелькнуло изумление. - Ну? - коротко осведомился Найл. - Перестало! Что ты такое сделал? - Это не я, это ты: срезал куст. Доггинз пристально оглядел растение. - И что изменилось? - Сам не знаю, - ответил Найл, покачав головой. - Одно можно сказать: этим штуковинам каким-то образом удается проникать к нам в сознание; примерно также, как тому ящеру. А потом навевать всякое, чего на самом деле нет. Видно было, что Доггинзу довольно сложно усвоить слова Найла. Но сугубо практичный ум не готов к осмыслению "того, чего нет", для него это сущий вздор. |
