|
На костях ни кусочка, все обглодано дочиста. Добравшись до вершины склона, остановились отдышаться. Найл по забывчивости присел на траву. Та легонько и даже приятно пощипывала в прилегающих к влажной коже местах, но в целом была как любая другая, нормальная. Доггинз кинул на товарища удивленный взгляд, затем тоже опустился рядом. - Забыл, что ли? - Да не то чтобы, - покачал головой Найл. Он и впрямь забыл, хотя чувствовал подсознательно, что трава теперь безопасна. Взгляд приковывала бурая болотистая низина с высоким тростником. За ней виднелись холмы, где дожидались товарищи. То, что остался последний отрезок пути перед встречей, безусловно, воодушевляло... Доггинз, покосившись, задержал взгляд на Найле. - Кое в чем ты смыслишь больше, чем я. Почему все так складывается? Найл не стал строить из себя непонимающего. Так или иначе он ожидал этого вопроса с той самой поры, как они отправились назад. Он указал сверху на обширную чашу Дельты с дышащими туманом зарослями и болотистой низиной. - Пауки и жуки считают все это святилищем, храмом богини Нуады. Мы пришли сюда с оружием разрушения в руках, и Дельта изготовилась нас уничтожить. Теперь, когда мы добровольно расстались с оружием, богиня позволяет нам уйти с миром. - В былые времена, - медленно проговорил Доггинз, - тебя бы сожгли за колдовство. Найл пожал плечами: - Никакого колдовства здесь нет, просто здравый смысл, - он встал. - Пора двигаться, если хотим поспеть до темноты. Дальнейший путь был до странности непримечательным. Спустившись к болотам, они двинулись протоптанной через тростник тропой. Солнце в небесной синеве обдавало, казалось, собственной яростной энергией, но ни один из них не чувствовал усталости; обоих словно подкрепляла изнутри какая-то сила. Мимо с жужжанием проносились стрекозы, длиною за метр, нагнетая мощными крыльями желанный ветерок. В месте, где грунт был повлажнее, остро взгудели крупные - с ноготь - зеленые комары, вынуждая то и дело напряженно щуриться, когда те пролетали слишком близко к голове или ушам. Тем не менее, ни один летун не попытался посягнуть на кровь Найла или Доггинза. Как только солнце стало клониться к западным холмам, Найл обратил внимание, что активность насекомых идет на убыль, и даже птицы перекликаются как-то сонно. Он и сам ощущал приятную тяжесть в конечностях. Растение-властитель умеряло свою энергию, давая ей сойти на нет вместе с солнцем. Сонливость Найла выявляла, насколько он успел пристраститься к вибрации растения. Но повернул медальон, и чуткость с сосредоточенностью возвратились. В отличие от обитателей Дельты, Найл не зависел от энергии растения-властителя, источник энергии лежал в нем самом. А когда спустились сумерки, сквозь стебли тростника завиднелась желанная полоса меж болотом и лесом, что у подножия восточных холмов. |
