Она валялась на боку в зарослях чабреца, брошенная потому, что дальше начиналась последняя и наиболее опасная часть пути. Неудивительно, что худой оставил мотоцикл: Трэйс взглянул вверх – туда, куда уходила тропа. Теперь подъем становился намного более крутым, а ширина его составляла какие нибудь жалкие четыре фута. Пытаться и дальше ехать на мотоцикле – чистое безумие. Так, во всяком случае, решил американец. Но и на своих двоих он успел уйти далеко вперед.

Трэйс покатил мотоцикл за поворот, имел неосторожность бросить взгляд вниз – в бездну… и тут же дал себе зарок больше такого не делать. Если и было где либо на свете место, способное вызвать у человека сильнейшее головокружение, то он его нашел. А заодно, нашел и место, где смог проверить, насколько хорошо умеет ездить.

Он сел на мотоцикл, одну ногу твердо поставил на тропке, скрипнул зубами и, прибавляя газу, медленно отпустил сцепление. Заднее колесо начало вращаться, из под него полетели комья земли и мелкие камешки, из глушителей повалил дым.

Трэйс, снова приподнявшись, резко наклонился вперед и, пробормотав: "Черт! Черт! Чееерт! ", резко пустил машину вперед по этому последнему, действительно убийственному отрезку пути. Правда, Чарли Трэйса ему убить все же не удалось – во всяком случае пока. Разумеется, опасные моменты были, но все кончилось благополучно. А наверху…

… У него не оставалось времени даже на то, чтобы посидеть, передохнуть и подождать, пока не уймется дрожь, поскольку это означало бы потерю времени и расстояния, с таким трудом отыгранных у худого. Вместо этого Трэйс просто откинулся в седле, набрал – как будто очень долго вообще не дышал – полную грудь воздуха и огляделся.

Он понял, что оказался на широком ровном уступе – на чем то вроде промежуточного плато. Дальше, в двухстах ярдах высился следующий ярус скал.

По узенькой тропке осторожно продвигался мистер Лорре с по прежнему болтавшейся за спиной узкой черной сумкой. Как раз в тот момент, когда Трэйс наконец заметил его, он тоже оглянулся и посмотрел вниз – прямо на своего преследователя. Трэйс, конечно, не мог видеть глаз этого человека, но чувствовал как они буквально прожигают его насквозь, испепеляют ненавистью за то, что он доставил мистеру Лорре столько хлопот. Трэйс задал мистеру Лорре весьма непростую задачу – это было совершенно очевидно. Но только вот ЧТО это была за задача? И что у него в этой длинной черной сумке за спиной?

Трэйс снова завел мотоцикл и уже собрался было отъехать в сторонку, как вдруг остановился и снова заглушил двигатель. И во внезапно наступившей пронзительной тишине откуда то снизу донесся стук падающих камешков. Он развернулся в седле, вытянул шею и бросил взгляд назад.

В том месте, где тропа делала крутой поворот, на ней показался еще какой то человек. Кто бы это мог быть?

На незнакомце, явно греке, была черная рубашка и черные же мешковатые штаны. Молодой, неряшливо выглядевший… Пастух? Кто нибудь из местных, заметивший сумасшедших иностранцев и решивший узнать, что происходит?

Или приятель худого американца? Трэйсу об этом даже подумать было страшно, а уж дожидаться, пока все не выяснится, он и подавно не собирался! Он снова завел мотоцикл, поддал газу и, больше не задерживаясь, двинулся вперед к тому месту, где тропа сужалась и, извиваясь, уходила к вершине скалы.

Дальше на мотоцикле было уже явно не подняться, поскольку впереди тянулась уже просто козья тропка с грубо вырубленными в скале ступеньками, порой достигавшими высоты дюймов двенадцати, а то и больше.