На вид – святая простота, но наблюдателен, остер и очень, как я думаю, не любит своих клиентов.
– С кого начал бы?
– Ребята, – оторвав взгляд от заветных книжек и болезненно морщась, Казарян грубо посоветовал: – Шли бы вы отсюда, а?
За что был мгновенно наказан Аликом. Зная любовь Казаряна к вкусной и здоровой пище, он встал, потянулся и сказал мечтательно:
– А не пожрать ли нам, братцы, не выпить ли по малости? Пусть Ромка здесь занимается, а мы на кухню пойдем. Варька уж наверное все приготовила.
– Она там? – тревожно осведомился Кузьминский.
– Да она, друг мой, с тобой на одном поле… – успокоил его Алик, и они понаправились на кухню, оставив в кабинете делового и скорбного Казаряна.
Вопреки предположениям, Варвара была на кухне. Наносила завершающий штрих: резала хлеб. На шум, не оборачиваясь, спросила:
– Гаденыш с вами?
– С нами, с нами, – обрадовал ее Алик, обнял и сообщил прямо в ухо: Вот он я, твой многолетний гаденыш.
Варвара швырнула нож на стол, вырвалась и, проходя мимо Кузьминского, ткнула его твердым указательным пальцем в грудь:
– Гаденыш вот.
И удалилась. Кузьминский тоскливо оглядел бутылки на столе и сказал удрученно:
– Может, я пойду?
– Куда? – простодушно возмутился Смирнов. – Ты мне нужен!
Алик уже разливал по рюмкам. Затолкали Кузьминского в угол, чтобы не сбежал при гипотетическом появлении Варвары, устроились сами. Выпили по первой и стали закусывать.
– Ну, с кого бы ты начал, Виктор? – жуя, спросил Смирнов. Кто о чем, а вшивый о бане.
– С Савкина, – звонко ответил Кузьминский. Он не закусывал, он только выпил для храбрости.
– Резоны излагай.
– Судя по предоставленным нам документам, последняя часть валюты была переправлена за границу аж в августе. Заключительный этап переправки на нашей территории – безопасная транспортировка, которую, вероятнее всего, осуществлял Савкин.
– Ты, Витя, сам того не замечая, подменил нашу главную задачу. Опомнись, мы не каналы, по которым уходят денежки КПСС выявляем, а ищем гражданина Курдюмова И.В.
– Тогда Краснов, – обиженно предложил Кузьминский. – Самый подходящий человек для того, чтобы подготовить уход Курдюмова и обеспечить берлогу где-нибудь в Женеве.
– Это ты уж от обиды хреновину понес. Курдюмов здесь.
– Ой ли? – вскликнул Кузьминский. – Он что, переправляя, думаете себе не отщипнул и обратно не положил? Тоже мне нашли кристально чистого честного коммуниста с холодной головой и горячим сердцем! А он, наверное, гуляет себе по берегу Женевского озера и посмеивается.
– Такие как Курдюмов малым не довольствуются… – начал было Смирнов, но тут Алик трахнул ладонью по столу и приказал:
– Будя! Давайте хоть пожрем, как люди.
Они уже завершали трапезу, когда на кухне появился Казарян. Пробрался к своему стулу, сел, и, плотно скалясь, налил себе водки – не рюмку, стакан, беспрепятственно перелил ее себе в глотку и, помахав ладошкой перед раскрытым ртом, сообщил всем о радостном:
– Хорошо пошла.
– Закончил? – потребовал его к ответу Смирнов.
– В принципе, да.
– А не в принципе?
– Технически все исполнил, но детали продуманы мной не до конца.
– Халтура! – заклеймил Смирнов. – Списки давай!
– С миллионерами все ясно, – протягивая Смирнову списки, успокоил Казарян. – Восемь пятизначных телефонов, как раз столько, сколько у вас, я краем уха слышал, возможно перспективных объектов.
Список с номерами Смирнов отложил, он вцепился в список перелетных птичек. |