|
Он даже улыбнулся и вкрадчиво заметил: - У меня есть серьезные основания полагать, что оно вас все же заинтересует. А, Бейзил? Они оба молча смотрели друг на друга. Берк видел свое отражение в черных зрачках Дюваля. На него смотрел человек, похожий на загнанного зверя. Берк ослабил хватку и отпихнул от себя Бардо. - Пошел ты куда подальше, Дюваль. Адвокат улыбнулся еще шире. - Вопрос остается открытым. Подумай хорошенько, Бейзил, и возвращайся. - Ага. Я обязательно вернусь. - Только не так, как ты думаешь, поганый сукин сын. Берк взглянул на Бардо. - Не надо меня провожать. - Потом кивнул Дювалю. - Я знаю дорогу. Глава 14 Ровно в два тридцать Реми Дюваль вошла в церковь. Время исповеди было с трех до пяти, но, поскольку Дюваль являлся щедрым пожертвователем, Реми обладала привилегией приходить на исповедь раньше. Пинки позаботился о том, чтобы к трем часам, когда начинают подходить остальные прихожане, Реми уже возвращалась домой в лимузине. Эррол расположился в дальнем углу церкви, так, чтобы Реми постоянно находилась в поле его зрения. Идя по проходу, она на мгновение преклонила колени, потом села на дальний конец скамьи, достала из сумочки четки, опустилась на колени и начала молиться. Даже окончив молиться, Реми не подняла головы и не открыла глаз. Эти полчаса, проводимые каждый день в церкви, она очень ценила. Пинки подсмеивался над ее чрезмерной набожностью; но, кроме католического воспитания, у Реми была еще одна веская причина аккуратно посещать церковь: только в эти полчаса она могла побыть совершенно одна. Даже когда она уходила в беседку, присутствие людей постоянно ощущалось. С того самого дня, когда Реми вышла замуж за Пинки, она ни разу не оставалась дома одна. До этого, в школе монастыря Святого Сердца, она делила комнату в общежитии с другими девочками. А еще раньше жила в одной комнате с матерью. И оставалась одна на целую ночь, когда Анджела уходила работать. Но тогда шум с улицы и крики из соседней квартиры пугали маленькую девочку и мешали ей оценить прелесть одиночества. Здесь же, в соборе, Реми наслаждалась им. Она была одна, и ей ничто не угрожало. Ей нравилось разглядывать мозаичные оконные витражи, отбрасывавшие цветные тени на стены. Мерцание свечей и тихая органная музыка действовали умиротворяюще. Как хорошо хоть на миг ощутить себя свободной от постоянно наблюдающих глаз. В сегодняшней молитве она просила у Господа мудрости и мужества. |
