Драконы не сдались так просто, они сражались за жизнь. Кто-то выбирал битву, кто-то искал укрытие, но если это и спасало их от гнева Тьернана, то лишь ненадолго. Существо, рожденное из крови драконов и магии, было непобедимо.

Клан, в котором родился Танис, считался одним из самых могущественных в Мертвых землях, он едва ли уступал клану Реи.

— Они могли сделать то, что сделали мы, — пояснила Аналейра. — У них хватило бы сил на это. Мы просто опередили их. Когда в Мертвых землях появился Тьернан, они выживали дольше всех, ушли к дальней границе, прятались в горах. Но он нашел их и там.

В день, когда Тьернан прилетел за ними, Танис был совсем молод — по драконьим меркам, он считался подростком. Он получил нужный опыт от своих предков, но своим едва обзавелся. Он хотел сражаться с Тьернаном, однако ему не позволили те, кто был старше и мудрее. Когда на них обрушился поток багрового пламени, родители и братья Таниса защитили его своими телами, спасая его, младшего, от гибели. Тьернан улетел, не разглядев, что в одной из его жертв еще теплится жизнь.

Танис лежал там несколько дней, погребенный под трупами своей семьи. Он был изранен так сильно, что едва мог пошевелиться, он и не мечтал о том, чтобы выбраться без помощи со стороны — а рядом не осталось никого, кто мог бы ему помочь. Кровь его семьи пролилась на него, а вместе с ней он впитал их страдания, усилившие его собственную боль.

— Когда я нашла его, он был едва жив, — тихо произнесла Аналейра. — Замученный, истерзанный, полный злости на весь мир за то, что у него отняли… Мне стало жаль его, и я чувствовала вину. Это ведь я не смогла остановить Тьернана, хотя должна была! Клан Реи запер здесь драконов, мы обрекли их на гибель, мы были виновны в рождении Тьернана. Я не могла ничего изменить, но я стала единственной наследницей ответственности, лежащей на моей семье.

— Если вы думаете, что сейчас я пожалею Таниса и резко изменю свое отношение, то зря, — отозвался Сальтар. — Вы не представляете, что творит этот ублюдок во внешнем мире… И не только со мной! Со всеми, кто попадается на его пути, даже с невинными!

— Для Таниса больше нет невинных, но в главном ты прав — это его не оправдывает. Я не хочу, чтобы ты прощал его. Но ты сам спросил меня, почему я его учила.

— Да, и для меня важно знать это.

Раны Таниса, нанесенные Тьернаном, были настолько серьезны, что Аналейра не могла просто излечить его. Оставался лишь один способ спасти ему жизнь: превратить его тело в человеческое, так, как перевоплотился когда-то клан Реи.

— Вот поэтому он намного сильнее Иссы, — вздохнула ведьма. — В случае Иссы, я отделила часть ее настоящего тела, чтобы сделать человеческое. А для Таниса я использовала другую магию. Могла ли я предположить, что он использует все, что я дала ему, против моего же рода? Нет. Он заменил ту пустоту, что оставила в моей жизни Исса, и я надеялась, что он будет таким же, как она.

Но Танис был другим. Молчаливый, слишком серьезный, впитавший в себя всю ненависть и страдание своего клана, он и не пытался сблизиться со своей спасительницей. Он учился у нее, относился к ней с уважением, помогал ей, если нужно. Но Аналейра чувствовала, что его душа от нее закрыта.

Она уважала его право на молчание. Ведьма знала, сколько ему пришлось пройти, да и привыкнуть к новому телу оказалось непросто. Поэтому она не торопила Таниса, ожидая, что рано или поздно он смирится. Ей было спокойней уже от того, что она оставалась в доме не одна, когда в небе бесновался Тьернан.

Танис прожил рядом с ней много лет, но свыкнуться с будущим, которое пророчила ему Аналейра, так и не смог.

— Теперь, когда вы рассказали мне о том, что он сделал с империей, я многое вижу по-другому, — сказала она.