— Две вещи сближают, как ничто другое, — заметила она. — Общий смех и общие слезы. Сначала у нас был смех, а потом и слезы.

Исса стала первой, кому она решилась рассказать правду о себе. И вот тогда она плакала — Аналейра даже не представляла, что она так сильно скучает по своей семье. Эта боль жила в ней годами, глухая, неосознанная. Однако теперь, когда она вышла наружу, стало легче.

Она стала рассказывать Иссе о магии и о внешнем мире. О том, чтобы изменить тело чудовища, пока и речи не шло. Такие беседы просто развлекали их обеих. При всей своей скуке, Исса даже не думала о том, чтобы покинуть Мертвые земли. Здесь была ее семья, ее привычный мир, а за границу ее ничто не влекло.

Все изменилось, когда в долину явился Торем Реи. Они с Иссой сблизились так быстро, что Аналейра поверить в это не смогла.

— Думаю, это я виновата, — вздохнула ведьма. — Из-за меня Исса считала династию Реи чем-то особенным… Драконы, обращенные в людей, — просто чудо! Она знала, кто он такой на самом деле, даже если он не знал. Она не воспринимала его как человека, как я когда-то не считала ее чудовищем. Думаю, поэтому она и полюбила его. А почему он полюбил чудовище… Не знаю. Думаю, что и не полюбил. Это не так важно, потому что однажды Исса пришла ко мне и умоляла сделать ее человеком. Я никогда не видела ее такой… Я не хотела соглашаться, это было против правил, против тех клятв, что я принесла. Однако я быстро поняла, что если я не помогу ей, она попытается перебраться через границу сама и погибнет.

До этого момента Аналейра и не представляла, как сильно она привязалась к молодому чудовищу. Теперь ей было больно: ей казалось, что Исса предала ее, использовала, только чтобы бросить здесь. Однако отказать ей ведьма не смогла. Как бы она ни злилась на свою воспитанницу, она все равно не желала ей смерти.

— То заклинание, что превратило ее в человека, было спонтанным. Она не дала мне времени все обдумать. Я ее честно предупредила: ты потеряешь почти всю свою силу. Но она тогда думала только о Тореме, по-моему, и не соображала толком. Она на все согласилась.

После ухода Иссы одиночество стало давить ее особенно сильно. Смирение, которого Аналейре удалось достигнуть за предыдущие столетия, улетучилось. Каждое утро она смотрела в окно, ожидая увидеть там свое маленькое преданное чудовище, — но никого не было. Вроде бы, она шла привычной дорогой, но второй раз этот путь давался ей намного тяжелее.

Сама того не замечая, ведьма стала чаще пересекаться с разумными чудовищами, говорить с ними, она даже знала их имена. Это не заменило ей Иссу, но чуть уменьшило боль утраты. Поэтому когда в долине появился Тьернан, ребенок ненависти, уничтожающий все на своем пути, она не могла остаться в стороне.

Аналейра попыталась сразиться с ним — и проиграла. Вся ее магия не имела для дракона никакого значения. Ведьме удалось спастись только ценой потерянной руки, и этого было достаточно лишь для того, чтобы ненадолго его отпугнуть.

— Я бежала от него, как животное, — с горечью признала она. — Я-то думала, что готова к смерти… Что была готова с того момента, как пришла в эту долину. Но я переоценила себя. Столетия бессмертия избаловали меня, заставили снова полюбить жизнь. Я забилась в свое убежище, потому что только там я могла быть в безопасности. Я зализывала раны, держалась в стороне… а Тьернан уничтожал всех, кто попадался на его пути.

Перед драконами Аналейра чувствовала особую ответственность. Она понимала, как жестоко поступил с ними ее род. По сути, семья Реи обрекла их на вечное заточение еще до того, как они успели совершить преступление.