Осознавать это было ужасно. По спине пробежали мурашки; меня передернуло.

– Здесь можно где‑нибудь присесть? – спросил я, утирая пот со лба и смущенно оглядываясь. Голова кружилась.

Флетчер подвела меня к почерневшей каменной скамье, оставшейся от прежних времен, усадила и присела рядом.

– Почему вы не предупредили меня? – хрипло спросил я.

– Я не знала, – извиняющимся тоном ответила она. – На всех это действует по‑разному.

Ее глаза повлажнели.

Я отвел взгляд и уставился в землю. Бетон был покрыт застывшими пузырями. Я проглотил ком и сказал:

– Мне сейчас плохо и очень грустно. – Лицо мое непроизвольно сморщилось. – Меня словно выпотрошили, вынули душу и выбросили. Хуже не бывает. Я чувствую себя так, будто навсегда потерял что‑то очень важное…

Больше я не мог сдерживаться. Я рыдал, закрыв лицо ладонями, и не понимал, почему бегут слезы, но остановиться не мог.

В. Как хторране называют бетонный бункер?

О. Грильяж.

«ПЕРЕЛОМАЙТЕ ИМ НОГИ»

Вероятность – это константа.

Соломон Краткий

– Ну как, получше? – спросила Флетчер и протянула носовой платок.

Я вытер глаза и покосился на нее.

– Как вам это удается? Как вы сопротивляетесь… притяжению?

Она пожала плечами.

– Я даже не чувствую, что сопротивляюсь. Просто считаю, что мое участие сводится к наблюдению, и пытаюсь все понять. Этим я занимаюсь всю жизнь – наблюдаю. Отхожу в сторону и наблюдаю. Может быть, поэтому я могу разгуливать среди них без всяких последствий.

Я вернул платок. Меня словно выпотрошили, выжали как лимон, лишили сил. Флетчер протянула руку, и я попытался встать. Она подхватила меня под локоть, подняла со скамьи.

– Пойдемте, – предложила она. – Просто погуляем. Пока она возилась со мной, я, искоса поглядывая, заметил, что ее губы плотно сжаты.

– Спасибо. – Я действительно был ей благодарен.

Мы направились к джипу. Стадо уже утратило сплоченность. Собрание закончилось, и его участники разбрелись по площади. Появились парочки, совокупляющиеся на засохшей лужайке.

Я поинтересовался:

– Так всегда бывает? Флетчер пожала плечами.

– По‑разному. Иногда они впадают в настоящий экстаз. Случалось, накал достигал такой силы, что кое‑кто умирал от разрыва сердца. А иногда все проходит вяло. Сегодня, пожалуй, был средний уровень.

– Это происходит каждый день? Она сдвинула брови.

– Теперь примерно три‑четыре раза в неделю. Поначалу такое случалось раз или два в месяц. Потом – все чаще и чаще, сейчас практически через день, а через месяц, скорее всего, ритуал станет ежедневным. Я думаю, это один из механизмов пополнения стада. С появлением ритуала оно растет быстрее, чем предполагалось. Некие силы втягивают людей в стадо. Вы испытали это на себе.

Я кивнул.

– И еще я думаю, что это удерживает всех вместе, – добавила Флетчер. – В прошлом году были случаи, когда люди возвращались к нормальной жизни. Они были растерянны, нуждались в интенсивной терапии, но вновь обретали сознание. За этот год из стада не ушел ни один. Ни один – с тех пор как это началось.

– Расскажите о вернувшихся, – попросил я. – Как им удалось?

– Обычно уход связан с каким‑нибудь потрясением.