– Это ведь очень заманчиво. Они живут в своем мире. Наслаждаются и радуются. – И она добавила: – Они, наверное, единственные на планете могут себе это позволить.

– Хотел бы я знать, сколько они протянут, если о них перестанут заботиться. Такие наслаждения – опасная роскошь. Не думаю, что мы с вами когда‑нибудь позволим себе так радоваться жизни. Во всяком случае, не скоро.

Она не ответила – смотрела на стадо. Бык нашел себе партнера для дневных развлечений – подростка, не сводившего с него восторженных глаз. Но теперь бык не так возбуждался. Я искоса посмотрел на Флетчер: это была прежняя Флетчер, хладнокровная и решительная.

Джип завелся с пол‑оборота, и мы покатили обратно в Окленд. Она молчала, пока мы не доехали до середины моста.

– Можете сделать мне одолжение? – попросила она.

– Конечно.

– Не говорите никому об этом.

– Я там не был.

Флетчер благодарно улыбнулась:

– Спасибо.

Теперь настала моя очередь.

– Между прочим, я бы не хотел, чтобы Дьюк знал о моей… реакции.

Она включила автопилот и оттолкнула от себя руль.

– Об этом он никогда не услышит.

– Спасибо.

Флетчер потянулась и похлопала меня по руке: мы заключили тайный договор. Теперь все о'кей.

Она высадила меня у казармы, помахала на прощанье и пообещала внести мою фамилию в список для свободного входа в лабораторную секцию. Я смотрел ей вслед и думал о том, сколько раз в неделю она ездит в Сан‑Франциско. Впрочем, это действительно не мое дело.

Дьюка дома не оказалось, но он оставил записку: «Ложись спать пораньше. Подъем в шесть». На койке лежали новые инструкции. Я пролистал их за едой. Корректировка стрельбы? И ради этого нас выдернули из Колорадо?

Чепуха какая‑то. Я лег расстроенный, всю ночь ворочался, слышал голоса. Но они так ничего и не объяснили.

В. Что хторранин носит в коробке для завтраков?

О. Два кусочка ржаного хлеба и Чикаго.

В. Чем хторранин пользуется вместо зубочистки?

О. Отбойным молотком.

СКОРПИОНЫ

Из кислого винограда обычно получается кислое вино.

Соломон Краткий

Утро наступило досадно быстро. Я встал с койки, включил автопилот, покинул свою телесную облочку и пришел в себя уже в джипе – меня разбудил шум. Мы катили по маслянистому потрескавшемуся гудрону Ок‑лендского международного аэропорта, где в конце взлетно‑посадочной полосы ожидал полностью готовый «Бан‑ши‑6» с уже ревущими двигателями.

Дьюк подогнал джип к самому вертолету. Зажав уши, я следом за ним взбежал по трапу. Едва мы ввалились, как люк автоматически захлопнулся. Пилот не стала ждать, пока мы займем места, и взялась за штурвал. Я бросил вещмешок и упал в кресло. Дамочка вознесла нас так шустро, что я не успел застегнуть привязные ремни.

Она говорила в микрофон:

– … Ложусь на курс три‑пять‑два. Можете выпускать своих пташек. Мы подхватим их над заливом Сан‑Пабло.

Нельзя не узнать этот голос. Лиз Тирелли. Я наклонился к Дьюку.

– Помнишь, как Тед и я улетали с «Альфа Браво»? – Дьюк кивнул. – У нас та же летчица.

Лизард включила автопилот и развернула кресло к нам. Она ничуть не изменилась, оставшись такой же хорошенькой, какой я ее запомнил. Жаль только, напялила этот шлем – мне нравились рыженькие.

– Я – полковник Тирелли, – представилась она. – Вы капитан Андерсон?

Дьюк кивнул.

– А это, конечно, лейтенант Маккарти. Я тоже кивнул.

– Поздравляю с повышением.