– Роман, пора звонить.

– Иди к параллельной трубке в коридоре, – распорядился Казарян, а сам направился в доставшийся в наследство от отца-профессора монументальный кабинет.

Гудки, гудки, гудки, гудки, гудки… На шестом сняли трубку.

– Да, – произнес тихий женский голос.

– Здравствуй, Света, это Роман. Владислав дома?

– Он умер, – сказала Светлана и положила трубку.

Роман выскочил в коридор. У телефонного столика в кресле сидел Смирнов, уронив трубку на колени, и тупо смотрел перед собой, ничего не видя.

– Саня, – позвал Казарян.

Не меняя позы, Смирнов бормотал:

– Сукин сын, сукин сын, сукин сын.

– Кто? – спросила подоспевшая Лида. Смирнов вскочил с кресла и зашагал по коридору туда и обратно, туда и обратно, туда и обратно. Клиент дурдома. Лида, наконец, решилась спросить о главном, даже не спросить, а догадаться: – Что-то с Фурсовым случилось?

– Умер, – одним словом ответил Казарян.

– Что значит – умер? – вдруг завелась Лидия. – От старости умер, отравился грибами, инфаркт, инсульт, с крыши упал, бандиты убили?

– Она сказала одно слово «умер», – дал объяснение неопределенности своего ответа Казарян.

К нему вдруг подскочил Смирнов, схватил за грудки и затряс, полусвязно выкрикивая:

– Этот мерзавец сидел в служебном кабинете и ждал нашего конверта до упора. Дождался, крайкомовская блядь, и только глянул – ему больше не надо – сразу же звонок первому. А тот по вертушке – драгоценному нашему Дмитрию Федоровичу. Вот и все, Рома, – Смирнов кинул Казаряна в кресло, чтобы отдышаться, увидел жену и растерянно пожаловался: – Что же это такое, Лидок? Меня, как котенка, за шкирку и носом в свое говно: запоминай, запоминай на будущее и уж чтобы и мысли такой не было – нам гадить!

– Ты все про себя, – холодно оборвала его Лидия. – Давай о деле. Что произошло?

– Они заставили его покончить с собой? – вопросом предположил Казарян.

– Скорее всего, – Смирнов вдруг ослаб, сел в кресло, которое освободил Роман, растер ладонями набрякшее вдруг лицо и повторил: – Скорее всего.

В коридор вошла и Зоя, посмотрела на них и предложила:

– Чайку, ребята?

– Водки! – заорал Смирнов.

– Водки не будет, – твердо решила Лидия.

– Это почему же? – с грубым вызовом спросил Смирнов.

– Нам предстоит визит в одно место. Не хотела вас сразу огорчать, да и гон твой, Смирнов, прерывать, но гон кончен, и некого гнать, поэтому получайте: мы с Варварой уговорили Алика лечиться. Он сейчас находится в палате для алкоголиков в институте Сербского.

– Лучше места не нашли, – перебил ее Смирнов.

– Не нашли. Это, действительно, лучшее отделение в Москве по лечению алкоголизма.

– К чему такая спешка? – выразил неудовольствие Казарян. – Я уверен, что он сам выбрался бы.

– Он и выбирался, – сказала Лидия. – Две недели не пил и две недели не спал. Как потом оказалось, полное истощение нервной системы.

– Давно он там? – поинтересовался Смирнов.

– Уже двенадцать дней. Курс витаминных уколов закончен, завтра ему вшивают эспираль и, если все будет как надо, через неделю выпишут.

– Поехали, – приказал Смирнов.

– А как же чай? – спросила Зоя.

* * *

Не поехали, пошли пешком. Институт судебной медицины имени Сербского был рядом. Полуинститут, полутюрьма. Пропуска были заказаны предусмотрительной Лидией, и они беспрепятственно миновали три кордона.