– Слава тебе Господи! А я-то, я-то напереживалась.

Они вышли на площадь перед аэропортом. Перед тем, как направиться к стоянке такси, Смирнов, подхалимски заглянув в глаза Роману, тоскливо попросил еще раз:

– Может, все-таки позвонишь, Рома?

– Нет, совсем спятил! – возмутился Казарян. – Без пятнадцати шесть утра! Кто же звонит в такую рань в приличный дом?

– Ну уж и приличный! – не согласился Смирнов.

– Тогда тем более, – окончательно прекратил дискуссию Казарян.

Толпа жаждущих уехать пассажиров, длиннющая колонна таксомоторов, кучка водителей, вольно беседующих на отвлеченные темы, – вот она, стоянка. И еще диспетчер с палкой, уговаривающий как пассажиров, так и водителей. Полковник Болошева не стала обращаться к диспетчеру, она сразу направилась в клуб любознательных водителей. Диспетчер, увидев милицейские полковничьи погоны, по собственной инициативе побежал за ней.

– Что-нибудь случилось? – мелодичным голосом спросила полковник Болошева у слегка опешивших водил.

– Ничего не случилось, – опасливо ответил, судя по всему, самый главный бандит на колесах и почему-то застегнул молнию на кожаной куртке.

– Тогда я удивлена, граждане таксисты, – она достала из кармана изящную заграничную записную книжку с притороченным к ней золотым шариковым пером и предложила главному: – Попрошу ваши документы, товарищ шофер.

– Это еще почему? – возмущенно прорыдал главный.

– Если ничего не случилось, – терпеливо объяснила Лидия, – то пассажиры должны ехать, а таксисты их везти. Я наблюдаю нечто противоположное, – и уже с металлом в голосе: – Я просила наши документы, гражданин.

– У них просто перекур на пять минут, – вступился за шоферов диспетчер (кормился из их рук). – Они немного отдохнули и поедут. А вас я отправлю сейчас же.

– Мы – в конце очереди. Когда очередь пододвинется, двинемся и мы. Документы, документы, гражданин.

Главный, бешено раздувая ноздри, извлек из кожанки права. Незаметно подошедший Смирнов заглянул через ее плечо на фотографию в документе, а уже затем обратил внимание на оригинал и, вздохнув предварительно, укорил:

– Ну что мне с тобой делать, Петряков? Только что отсидел и опять за свое не так, так эдак. Вся местная таксистская хевра под тобой ходит, а?

Главный, наконец, узнал матерого волчару из МУРа.

– Я не понимаю, о чем это вы, Александр Иванович? – дурачком прикинулся мгновенно.

– Зато я понимаю, – сказал Смирнов. – Нас повезешь, когда очередь подойдет.

Ровно через семь минут они сели в таксомотор Петрякова. Когда тронулись, Смирнов со знанием дела поинтересовался:

– В основном денежных пиджаков с Севера пасете, Петряков?

– Ну уж вы и скажете! – полувозразил шофер.

– Ладно. Ты мне пока не интересен. Крути, Гаврила.

Гаврила крутил, а они, втроем сидя на заднем сиденье, тихо говорили о том, что надо было знать Лиде. Она, как приложила ладони к щекам в начала рассказа, так и сидела до его конца. Милиционер-то, милиционер, но – женщина. Впечатлительная. Помолчали. Смирнов спросил:

– Куда едем?

– Ко мне, – безапелляционно заявил Казарян, – Зойка с завтраком ждет.

– Она же не знает, что ты именно утром прилетишь, – удивился Смирнов.

– Армянская жена к приезду мужа за сутки готова к встрече.

* * *

Действительно, в обширной профессорской столовой был приготовлен роскошный завтрак. Перецеловавшись с Зоей, уселись за стол. Мужики не опохмелялись, хотя было чем, от обильной пищи отяжелели, даже чай пили без должного наслаждения. Смирнов все поглядывал на часы.