Ощущая себя любимцем всего живого, шоферюга сначала постепенно входил в изумление, а затем сразу же вошел в приблатненную ярость:

– Ты, курва, знай свое место! На цырлах туда и обратно: котлеты и сто пятьдесят.

– Не хами, порчила, – тихо потребовал Смирнов.

– Ты! Фраерок! – тонким голосом – считал, что так больше унизит, воскликнул шоферюга и совершенно неожиданно сделал Смирнову шмазь – всей растопыренной пятерней провел по лицу.

Смирнов правым крюком так коротко ударил шоферюгу в солнечное сплетение, что Матильда и не поняла, что произошло. Она видела только, что шофер-здоровяк, согнувшись под прямым углом, пятился, не дыша, к ближайшему столику.

– Вы что ему сделали? – неодобрительно спросила Матильда.

– Вежливости научил, – объяснил Смирнов и сей же момент по ее глазам понял, что происходило за его спиной. Он сделал молниеносный шаг вправо, пропуская стул, который обрушился на ту часть стойки, где он только что стоял. Сиденье и четыре ножки разлетелись на составные и сломанные части, а правая нога Смирнова с крутого и стремительного разворота на левой нанесла шоферу-мстителю безжалостный удар по животу. На этот раз шофер не пятился, он летел через зал. Он долетел до стены и пристроился так, будто век там сидел.

– Вы его убили? – спросила Матильда.

– Я его пожалел, Матильда, – ответил Смирнов. – Поболит у него животик с недельку, и все пройдет.

Шоферюга не спеша отходил от шока. Смирнов склонился над ним, поинтересовался:

– Котлет-то уже, наверное, не хочешь?

– Не-е, – подтвердил шоферюга.

– Тогда езжай.

– Сейчас, – покорно согласился тот и медленно поднялся по стене, помогая спине обеими своими лапами-лопатами.

– И Бога благодари, что я тебе двести шестую не делаю, – Смирнов развернул шофера от стены, хотел было легким толчком направить его к выходу, но вдруг вспомнил главное: – Матильда, а сколько сломанный стул стоит?

– Двадцать семь рублей пятьдесят копеек.

– Советую тебе заплатить за этот стул, – сказал Смирнов. – Деньги-то есть?

– Есть, есть, – подтвердил шофер, вынул бумажник, вытянул три красненьких, протянул Смирнову.

– Ей, – Смирнов кивком указал на Матильду.

С трудом дойдя до стойки, шофер отдал деньги Матильде. Та протянула ему два с полтиной сдачи, и он, мало что соображая, со сдачей в кулаке двинулся к выходу. В дверях его осенило:

– Ты – мент! – крикнул он Смирнову и приступил к спуску по лестнице.

– Таких, наверное, только так и учить надо, – вдруг догадалась Матильда.

– Таких уже ничему не научишь, – грустно сказал Смирнов. – Разве что бояться. Да и то только тех, кто сильнее его.

– Вы хотели о чем-то меня спросить, Александр Иванович? – она первой начала серьезный разговор.

– Так точно, птичка моя.

О, Господи! Еще один! Этот шофер вошел вежливо, даже кепку снял. Осмотрелся, покашлял, поздоровался:

– Здравствуйте. Можно мне котлеты, Матильда?

– Можно, – сообщила она. – И сто пятьдесят?

Шофер малозаметно покосился на Смирнова и весьма неправдоподобно отказался:

– Да не-е! Сегодня не буду!

– Вы последний? – поинтересовалась Матильда.

– За мной на приемке – два часа профилактики, – подтвердил шофер.

Он с котлетами ушел подальше, и Матильда свободно сказала:

– Времени у меня сейчас много, Александр Иванович. Вопросы задавайте.

– ВОХРовца Арефьева и механика Жабко – знаешь таких?

Опять ямочки на щеках.