– Выпивать?

– Почему? Гулять, вот здесь, в закусочной, культурно посидеть.

– А как же вчера? С Арефьевым?

– Петро уговорил.

– Когда же он тебя уговаривал?

– Когда из дома шли. Он на дежурство, я на работу.

– Уговаривают одномоментно, Роберт. Уговорил, и сразу пошли и врезали. А вы вожделенного процесса десять часов ждали.

– Вышло так. Так решили.

– Кто водку покупал?

– Я. Петро попросил, ему в форме неудобно.

– Он что, когда выпить захочет, всегда кого-нибудь за водкой посылает?

– И в форме, и без формы, не стесняясь, берет, – подала насмешливый голос Матильда. – Не один раз сама видела. И сюда в форме заходит, не боится.

– Так зачем же он тебя за водкой посылал? Ему удобнее и ближе, – спросил Смирнов.

– Я знаю? Попросил и попросил. А я купил.

– Доза непонятная. Слегка заземлиться – пол-литра достаточно. Врезать, выпить по-настоящему – и литра не хватит.

– Петро сказал: пол-литра с четвертинкой. Я так и купил.

– Где водку покупал?

– У нас одно место, где ее продают. Первый магазин.

– В нем, Роберт, – назидательно заметил Смирнов, – уже месяц как четвертинок нет. Не завозят.

– А я с одним ханыгой разлил пол-литра на двоих.

– У тебя что, с собой пустая четвертинка была?

– Продавец дал.

– Ладно, проверим. Но ведь четвертинку-то открытую закупорить чем-то надо.

– Я бумажку туго скрутил и как пробкой…

– А откуда на месте вашей пьянки две жестяных бескозырки оказались?

– Не знаю, – испуганно сказал Жабко.

– Закусь в магазине покупал?

– Какая там закусь? Одни сырки «Новость».

– Сырками и закусывали?

– А чем же еще?

– Значит, больше ничем не закусывали?

– Да нечем же было!

– Ну, уговорили вы семьсот пятьдесят на двоих и что? Жабко опять посмотрел на Матильду. Виновато.

– Потом поссорились.

– Из-за чего?

– Он о женщинах стал нехорошо говорить. Я встал и ушел.

– Куда?

– Да к себе в мастерскую.

– Оттуда что-нибудь слышал?

Жабко сжал челюсти, от напряжения до невозможности уменьшил рот – думал, думал, думал. Или версию вспоминал?

– Петро вроде крикнул, – решился наконец.

– Вроде или крикнул?

– Крикнул.

– Что?

– Вроде: «Стой, Ратничкин!»

– Вроде или «Стой, Ратничкин!»?

– Стой, Ратничкин, – упавшим голосом повторил Жабко.

– Все с тобой ясно, Роберт, – решил Смирнов и встал из-за стола. Глянув на него снизу, Жабко в панике поинтересовался:

– А что со мной ясно?

– Я же сказал – все, – Смирнов демонстративно потянулся и зевнул.

– Иди домой, Роберт, – посоветовала Матильда.

– А что ясно, а что ясно? – уже на ходу, как бы рассуждая сам с собой, бормотал Жабко, покорно идя к выходу. Ушел.

– Хорошо, когда у тебя никого нет! – оглядывая пустой зал, выразил удовлетворение Смирнов.

– Вы их нарочно дразните и пугаете, да? – спросила вдруг Матильда.

Смирнов подошел к стройке, серьезно посмотрел на нее и убежденно сказал:

– Ты – умная, Тилли.

Она не услышала комплимент, она предвидела будущее:

– Они захотят вас убить.

– Вот тут-то я их и накрою, Тилли!

– Они жестокие и хитрые!

– На кое-что хитрое есть кое-что с винтом! – весело откликнулся Смирнов.