– Этот «кто» для меня тоже пока покрыт полупрозрачным покрывалом неизвестности. А зачем – абсолютно ясно, Чекунов, абсолютно. Надо было кончать с прокурором.

– Прокурор-то причем?

– Добираться, видимо, стал до многомиллионной панамы.

– Какие у нас тут миллионы? – удивился Чекунов.

– Потом объясню, – Смирнов, как ни хотелось еще поваляться на траве, сел. – Поможешь мне, Витенька?

– Я – милиционер, я просто обязан помогать обществу…

– Не обществу, а мне. Поди, разберись, какое у вас здесь общество. Так поможешь мне? Не райотделу милиции, не прокуратуре, не райкому партии – поможешь мне, Александру Ивановичу Смирнову?

– Помогу, Александр Иванович, – твердо заверил Чекунов и вдруг сообразил: – Только помощник вам я еще никакой.

– Не прибедняйся. Глаз хороший, ухо острое, здоров, ловок, с хорошей реакцией – такой парень мне вот так, – Смирнов ладонью по горлу показал как, – нужен!

К двум, несмотря на световое противостояние скотовозок, добрались до Нахты. Мотоцикл остановился, не доезжая руководящего каре. Чекунов объяснил:

– После двенадцати там постановлением райсовета запрещено появление любого транспорта.

– А если я, к примеру, верхом на лихом коне?

– Тоже нельзя, – включился в игру Чекунов. – Он может звуковой сигнал издать.

– Покажи мне дом Поземкина, – вдруг попросил Смирнов.

– Поздно уже. Он спит наверняка.

– Я его не обеспокою, Витя. Просто посмотрю дом, и все.

Дом стоял на взгорье. Сложенный из идеального кедрового бруса, по фасаду шесть окон, с мезонином, по размеру смахивающим на второй этаж, под редкой здесь черепицей. Плотный бесщелевой забор высотой под скат крыши стеной стоял на охране полугектарной территории двора.

– Поместье, – решил Смирнов.

– У него семья большая: трое ребят, жена, теща, отец с матерью на лето приезжают.

– А работающий он один – капитан Поземкин. Зная размеры его зарплаты, эти хоромы тебя не смущают, Витя?

– Не мое это дело, – решительно заявил Чекунов.

– И не мое, – присоединился к нему Смирнов. – Поехали.

Остановились на том же месте: черные дома, заборы в дырах, непонятные тропки между заборами и домами. Освещенное фонарями каре казалось изящно исполненным архитектурным макетом.

– Завтра я вам понадоблюсь? – спросил Чекунов.

– Ага! Сразу же после похорон прокурора.

На этот раз выстрелили трижды. Они успели упасть за мотоцикл. Смирнов вырвал парабеллум из-за пазухи, но уже отчетливо стучали по неизвестной тропке бежавшие сапоги. Стрелять было бесполезно. Смирнов спрятал парабеллум, поднялся, отряхнулся, поправил сам себя:

– Или после моих.

– Чего ваших? – не понял Чекунов.

– Похорон, Витя. Похорон. Сегодня стреляли всерьез, на поражение.

– Что вы говорите, Александр Иванович! – ужаснулся Чекунов.

– Шучу, шучу, Витя. Хрен я дамся таким говенным стрелкам. А они у меня уж попляшут!

– Вальтер вы купили, чтобы с двух рук? – спросил Чекунов.

– Чтобы с четырех, – непонятно ответил Смирнов и приказал: – Езжай к себе как можно быстрее, чем черт не шутит. И сразу, рывком, в дом. Понял?

– А вы как же?

– Я сразу на свет. Я… если попасть захочется, тоже придется, сокращая расстояние, под фонарями появиться. Ну, я думаю, он соображает, что подполковник Смирнов с фронтовым опытом выстрелит точнее, чем он.

* * *

В люксе догуливали.