|
Когда успел собраться? Неужели жил с приготовленным чемоданом? Впереди Маслова шел милиционер с винтовкой и сзади милиционер с винтовкой, высокий прямой парень с презрительно сжатыми губами. Маслов положил чемодан в сани, снял с плеча и туда же положил рюкзак, повернулся к Всеволоду Сергеевичу. Они обнялись, поцеловались. И с Петром Кузьмичом обнялся и расцеловался. Саше протянул руку. Саша пожал ее, посмотрел Михаилу Михайловичу в глаза, спросил: - Вы ничего не хотите передать Ольге Степановне? - У Всеволода Сергеевича есть адрес, он напишет. И, подумав, добавил: - Спасибо, что вспомнили... 2 Саша пошел на стройку. Мужики на нижнюю обвязку ставили брусья через каждые два метра, отделяя одно стойло от другого. Ставили в "шип", чтобы создать жесткую конструкцию. Работа красивая, точная. Саша поражался, как все это делается такими немудреными инструментами: топор, пила и ножовка, долото, стамески, рубанок, фуганок, скобелка; как достигается такая точность с помощью отвеса уровня-ватерпаса. И он мог бы делать такую работу, но сегодня запоздал и его опять поставили тесать бревно для верхней обвязки. - Проводил товаришша? - спросил Савва Лукич. - Проводил. - Куда его угнали-то? - поинтересовался смуглый, горбоносый, сухопарый мужик Степан Тимофеевич. - Кто знает, - ответил Саша. - Может, срок вышел, - сказал Савва Лукич. - На волю, значит? - усмехнулся Степан Тимофеевич. - На волю с милиционером не отправляют. - В Кежме мужики толкуют - убили кого-то из начальства, в газетах пишут, - сказал другой мужик, его тоже звали Степан, но не Тимофеевич, а Лукьянович, - а убил его троцкист, что против колхозов, чтобы, значит, распустить колхозы энти. - А куды их теперича распускать, - усмехнулся Степан Тимофеевич, - чего раздавать-то? Чем наделять? Все порушили... - Ну, ладно, - Савва Лукич опасливо посмотрел по сторонам, - ты того, не больно-то, значит. - Чего не больно-то?! - А то, что все, значит, от Бога, - сказал Савва Лукич, - как Господь Бог устроил, так, значит, и идет. - Бог, Бог, все на Бога валите, - желчно ответил Степан Тимофеевич, - где она, ваша церква? Бог за тебя ничего не сделат, коровник ентот срубит тебе Бог? Коров губим, коровник рубим. - А ты не руби, - сказал третий мужик, Евсей, как его по отчеству, Саша не знал, звали его просто Евсей, иногда прибавляли неприличную рифму. - Куды уйдешь от ентого? - злобно ответил Степан Тимофеевич. - Вот, - он показал на Сашу, - кончат срок - уедут, хоть куда. А нам, хрестьянам, никуда дороги нет. Беспашпортные мы. Держат на одном месте - не шевелься! - Какая змея тебя донимат?! - сказал Савва Лукич. - Услышит кто, разбазланит, знаешь, чего от этого быват? - Знаю, - угрюмо ответил Степан Тимофеевич, - оттого и погибаем, что молчим, уду съели. - Наше дело работа, весь уповод проговорили. Действительно, приближался полдень. |
