|
Видимо, зверушки часто наведывались к этому пляжику на водопой. А вот в правой части пляжика следы были посерьезнее. Словно из воды выволокли бревно, или даже лодку. Только по бокам от бревна или лодки виднелись четкие отпечатки лап, да вдобавок в нескольких местах словно расческой по грязи провели — Сиверцев разглядел перед каждым отпечатком по семь узких параллельных борозд. Вероятнее всего, это были следы когтей. А что их семь, а не пять — так Чернобыль же… — Ого! — не сдержался Ваня и присвистнул. — Тут и крокодилы водятся? — Крокодилы, не крокодилы, — вздохнул Псих, — а сволочи преизрядные. Много в свое время народу перекушали. Крокодилов Сиверцев помянул, безусловно, зря: ярко выраженных когтей у этих рептилий точно нет. Однако остальные следы соответствуют — брюхом по земле, лапы сбоку… Псих понаблюдал еще немного и что-то тихо и неразборчиво пробормотал. А потом обратился к Сиверцеву: — Слушай сюда, Ваня, и запоминай. Эти сволочи больше активны ночью, но, бывает, и днем выныривают. Поэтому шуметь и плескать по воде не рекомендуется. Отходим вообще по-тихому — оттолкнемся посильнее, и дрейфуем по инерции. Тем более, приставать нам все равно ниже по течению, там берег не такой высокий. В общем, садимся в центр плота, шест в руки, и никаких телодвижений. Не только резких, вообще никаких. Только в самом крайнем случае я шестом подгребу малёхо. — Шестом? — удивился Сиверцев. — Подгребешь? — А что тут такого? — в свою очередь удивился Псих. Сиверцев пожал плечами: — Гребут обычно веслом. — Ты видишь тут весло? Ваня огляделся — действительно, весел в округе не наблюдалось, но, с другой стороны, ничего похожего на шесты он тоже не увидел. — Короче, сиди и не дергайся, а что жопа будет мокрая — так это терпимо, — подытожил Псих. — Главное, что целая! Все, пошли! Он решительно вошел в воду, причем сделал это почти бесшумно, без плеска, и взобрался на дальний плот. Сиверцев тоже вошел в воду — она оказалась пронзительно-холодной, ноги заломило даже сквозь обувь и одежду. Хорошо хоть глубоко заходить не понадобилось — вода дошла Сиверцеву лишь до середины икр, а потом он ступил коленом на бревна, выдернул вторую ногу из вязкого ила и оказался на плоту. Плот, если описывать очень грубо, был пятиугольным: центральные бревна были самими длинными, соседние с ними покороче, дальше еще короче — словом, у плота имелось некое подобие острого носа, в то время как корма была ровная. То, что Сиверцев сначала принял за мачту, на деле оказалось шестом, вогнанным в илистое дно через небольшое рубленное отверстие почти в центре плота — чуть ближе к носу. Одновременно и якорь, и швартов. — Садись! — скомандовал Псих. Сиверцев послушно уселся по-турецки. Задница действительно мгновенно намокла. Псих тем временем в несколько приемов выдернул шест, уперся им в дно правее плота и сильно оттолкнулся. Плот ощутимо колыхнуло и плавание началось. Псих тоже уселся, положив шест себе на бедра. Сиверцев с опаской обернулся и поглядел на пляжик, который неожиданно быстро отдалялся. |
