|
Сиверцев, сам не свой, с трудом поднялся на задеревеневшие ноги — для этого ему сначала пришлось встать на четвереньки. Уже на берегу, осипшим голосом он обратился к Психу: — Саня! Кто это был? Тот бесстрастно ответил: — Вообще-то ты уже интересовался, еще на том берегу. И я тебе ответил. Зверь какой-то местный. Монстр. Их тут порядочно расплодилось, оттого и переправой давно уже никто не пользуется. Странно, что плоты не сгнили. — И ты, зная обо всем, потащил меня через реку? — устало поинтересовался Сиверцев. — А что нам оставалось? И, потом, я-то переправой иногда все-таки пользуюсь, и меня они никогда не трогают. Видишь, ты вел себя смирно — и тебя не тронули. Но вообще-то без меня повторять переправу не советую. Если днем всплывет хоть один — стопудово перевернет плот и схрупает тебя за милую душу. Сиверцеву хотелось грязно и длинно выругаться, но не осталось душевных сил — слишком уж даванула на психику гигантская зверюга в реке. А Псих как ни в чем не бывало снял ботинки, вытряхнул из них просочившуюся воду, отжал носки и снова обулся. Он взглянул на Сиверцева снизу вверх и призывно качнул головой: — Давай тоже, чего стоишь? Отойдем от реки, сделаем привал, с костерком, как положено. Обсохнем и все такое. Здесь не резон — с того берега засекут в момент Покатиловская охрана давно очухалась и, ручаюсь, рвет и мечет. А вернее всего — уже вовсю спешит по следу сюда же, к реке. Так что давай, наука, сливай воду, обувайся и потопали. Сиверцев последовал его примеру: снял ботинки, потряс их и отставил; отжал, а затем с отвращением натянул мокрые носки, поверх — мокрые ботинки и встал. Чтобы двинуться с места ему потребовалось собрать в кулак всю волю — всю, сколько было. «Ну, что? — подумал он зло. — Кажется, Ваня, ты начал нюхать Зону всерьез, а не из-за забора заимки». От реки они отошли недалеко, не больше полукилометра. Этот берег был повыше противоположного, поэтому болот здесь не было. Холмистая, поросшая кустарником местность. Пока идешь — видно тебя далеко, чуть присел — и все, никто не заметит. В таких вот кустах Псих и решил сделать привал. Развели костерок, принялись сушиться. От штанов и подвешенных на веточке носков быстро пошел пар. Сиверцев, хлюпая носом, держал у костра ботинки, чтоб внутренность быстрее высохла. Псих над ним посмеивался — сам-то он сначала вырубил два колышка, забил их в землю у костра и уже на них надел сами ботинки — подошвами вверх, понятное дело. Ваня похлопал глазами, пробурчал: «Умно!» и сделал так же. Заодно и остатки воды вытекут. — Побыстрее бы носки высохли, — вздохнул Сиверцев, отгоняя от босых ног комарье. — А у тебя смены нет, что ли? — отозвался Псих. Он уже с полминуты целеустремленно копался в рюкзаке. — Как же ты собирался? — Хм! — задумался Сиверцев. Откровенно говоря, он не особо и рассматривал то, что ему вручил Забиран перед выходом. Броник, комбез и шлем он надел в первые же минуты, а вот содержимое вещмешка, выданное вояками, так и лежало в пакете без движения. Ваня глянул и сразу нашел то, что нужно — носков нашлось аж три пары. |
