|
Плот дрейфовал не поперек реки, а в большей степени вдоль ее, по течению. Но и до покинутой суши расстояние все увеличивалось и увеличивалось. Постепенно плот закрутило и Сиверцев оказался обращен лицом к берегу, от которого они недавно отвалили — вон и поросший лесом пригорочек замечательно виден, откуда они с Психом совсем недавно любовались видом на реку. Еще пару минут — и плот уже движется кормой вперед. Но нужный берег, вроде бы, приближается. — Ваня, — тихо произнес Псих. — Сиди не вставай! Что бы не случилось! «Ладно, — недоуменно подумал Сиверцев. — Не буду вставать. Я и не собирался…» И тут плот вздрогнул. Сначала Сиверцеву показалось, что бревна просто чиркнули по дну, но вода оставалась темной и никакого дна сквозь ее толщу не просматривалось. А у берега дно, цока воду не замутили, было видно вполне отчетливо — Сиверцев запомнил. Псих, неподвижно, словно изваяние, сидел чуть впереди Сиверцева. А плот вздрогнул вторично. Кто-то там, под водой касался бревен. Тыкался в них тупой и несомненно зубастой мордой. Тот самый обладатель лап с семью огромными когтями — кто ж еще? Плот продолжал плыть по течению, только перестал закручиваться в прежнюю сторону, шел почти точно носом вперед. Вроде бы тычки снизу прекратились. Но спустя некоторое время чуть правее плота из воды ненадолго показалась спина какого-то крупного существа. Точно так же из воды выныривали продышаться самые обычные дельфины — Сиверцев когда-то видел их с теплохода в Черном море. Только нынешнее существо не имело спинного плавника, было минимум раз в десять крупнее любого из черноморских дельфинов и спину выставило совершенно беззвучно, без характерного дельфиньего выдоха. Спина была широкая, лоснящаяся, темная с прозеленью, словно ил в стоячем пруду. Вода скатывалась с нее крупными округлыми каплями. Неизвестная зверюга мелькнула у поверхности — и снова ушла под воду. Сиверцев сидел ни жив, ни мертв — способность двигаться временно оставила его, но это было, пожалуй, и к лучшему. Минут пять-семь они сидели наподобие памятников самим себе. До западного берега реки оставалось метров пятьдесят, река начала изгибаться в другую сторону, а течение несло плот мимо удобного и низкого места, чем-то неуловимо напоминающего пляжик, с которого они отправились. Вон, и плоты приколотые шестами ко дну виднеются, целых три. Псих наконец решился, шевельнул шестом и действительно принялся осторожненько подгребать слева от плота. Веслом, разумеется, было бы удобнее, но и так результат не замедлил сказаться: плот заметно отклонился к нужному месту. Псих старался грести тихонько, без плеска, и это у него неплохо получалось. Когда до суши осталось метров десять, а скорость ощутимо упала, поскольку плот выбрался из основного течения, Псих осторожно встал на ноги и немного постоял на плоту во весь рост. Потом вертикально окунул шест в воду, пытаясь нащупать дно. Не нащупал, поэтому погреб еще немного и попробовал снова — на этот раз удачно. Уперся в дно, пару раз толкнулся и наконец-то вывел плот на настоящее мелководье — теперь дно прекрасно просматривалось, не то что на стремнине. — Финита, — объявил Псих деревянным голосом и с силой вогнал шест в дырку у центра плота. |
