|
«Жаль, здесь нет Нибба, он бы наверняка понял меня. Или попробовал бы понять…» Нибб, единственный из «своры», был больше другом Ройне, чем Ториша, и часто шел вразрез с мнением остальных. И был единственным, кому Ройне втайне завидовал. – Прощайте. Прощай, Ториш. Ториш так и стоял молча, прожигая взглядом старшего брата, но стоило Ройне дойти до двери, догнал его и вышел следом. Солнце уже почти скрылось, надо было идти к Дому Матери. – Я провожу тебя, – сказал Ториш. Ройне дернул плечом. Он бы предпочел, чтобы брат остался с приятелями. Так было бы проще. Ему нужно сосредоточиться. И нужно действительно отрешиться от всего, что привязывало его к прошлой жизни. Вид Ториша, угрюмо, но твердо вышагивающего рядом с ним, отвлекал и пробуждал совсем забытые чувства. Которые и Черным-то братьям иметь ни к чему. – Если бы я хотел все тебе испортить, я бы просто втянул тебя в драку там, в «Полосатом», – сообщил Ториш. – Ты бы не смог прийти вовремя в Дом Матери. И остался бы. Ройне внимательно на него посмотрел. И промолчал. Он чувствовал, что слова ничего не спасут, но могут еще больше испортить. – Просто объясни мне, почему? – Ториш посмотрел на него в ответ. – Это сложно… – пальцы Ройне сжались на плече брата. – Слишком сложно. Они остановились: обоих вдруг пронзило воспоминание, как маленький Тош бегал за Ройем и упрашивал его рассказать, почему тот так хочет сделаться черным всадником. Рой тогда тоже не смог внятно объяснить. И Тош пошел за ним, чтобы самому понять, что же так завлекало брата. – Это должен был быть я, – сказал Ториш. – Из нас двоих… «Да», – Ройне часто думал об этом. Если бы он не украл брата из обычной жизни, тот стал бы сейчас первым парнем в селе – красивым, веселым, видным женихом и наверняка уже хорошим кузнецом, старшим подмастерьем, а может, и мастером. Отец бы им гордился и радовался, что у него есть такой наследник. А девицы не давали бы ему проходу, пытаясь обратить на себя его внимание, а он, надуваясь от гордости, таскал бы их по очереди на сеновал, выбирая, и после обсуждал бы их по вечерам с приятелями за кружкой пива. И на какой-нибудь из них в конце концов женился бы, а она принесла бы ему сына… или дочку… Это была бы его жизнь, та, для которой он создан. В нем так много этой жизни! Даже заглушенная чарами Матери, она умудряется прорываться наружу из-под черной брони, сковавшей его тело и душу, притягивает к нему людей и запросто делает душой любой компании. Он мог бы стать замечательным человеком там. Но вместо этого он стал Черным братом, который никогда не променяет любовь Матери на другую любовь, а его детьми будут только посвященные Матери победы. Об этом всегда мечтал Ройне, не Ториш. И именно Ройне сейчас уходит, возвращаясь в обычную жизнь, а Ториш остается. Должно было быть наоборот, да. – Нет, – Ройне развернул Ториша к себе. Он чувствовал, что надо объяснить, но почему-то слова давались ему с трудом. Как будто он только что научился говорить. И все-таки… – Это моя судьба, – сказал он. – Это моя… моя плата. За мою гордыню и самонадеянность. И… Знаешь, Тош, когда мы ушли из дома… То есть я ушел, а ты отправился за мной, я долго не мог себе простить, что не остановил тебя. Ведь я был старше. Я лучше понимал. Я был ответствен за тебя. Но я позволил сделать тебе то, что тебе делать было не нужно. |
