Она больше не рассказывает свою любимую историю о Сандре. По ее словам, нужно забыть о прошлом, но на самом деле ей хотелось бы забыть лишь малую, недавнюю его часть. Тем не менее мать знает, что люди прислушиваются к категоричным утверждениям, а потому усталым голосом говорит: «Я хочу забыть о прошлом».

Последний раз мать рассказывала историю о своей второй дочери не по счастливому поводу, а давая объяснения доктору Тэндлману, главному психиатру больницы Маунт-Хоуп. Мать объясняла, почему они с мужем помещают свою дочь на лечение в частную психиатрическую лечебницу.

– Началось это с безумной диеты, – приступила она, складывая свой бумажный платок все более мелкими квадратиками.

Доктор Тэндлман наблюдал за ней и делал записи. Отец тихо сидел у окна и следил за движениями садовника, который одну за другой выкашивал темные полосы на лужайке.

– Вообразите, она морила себя голодом. – Мать отщипывала кусочки платка. – Неудивительно, что она сошла с ума.

– У нее был срыв. – Доктор Тэндлман взглянул на отца. – С клинической точки зрения ваша дочь не сумасшедшая.

– Что значит с клинической точки зрения? – нахмурилась мать. – Я не понимаю всех этих психологических словечек.

– Это значит… – начал доктор Тэндлман, заглянув в свою папку в поисках имени пациентки, – это значит, что Сандра не страдает от психоза или шизофрении, у нее просто был маленький срыв.

– Маленький срыв, – пробормотал себе под нос отец.

Садовник остановил грохочущую газонокосилку посреди ряда. Сплюнув, он вытер рот плечом и повел косилку дальше. Кусочки травы изрыгались в белый мешок, раздувающийся позади мотора. Отец почувствовал, что должен сказать что-то любезное.

– Миленькое у вас тут местечко, красивая территория.

– Ах, Лоло, – грустно проговорила мать и скомкала в кулаке остатки бумажного платка.

Доктор Тэндлман немного подождал на случай, если муж захочет ответить своей жене, а потом спросил у матери:

– Вы говорили, все началось с того, что она села на диету?

– Началось с той безумной диеты, – повторила мать так, будто только что нашла место в книге, на котором закончила читать. – Сэнди хотела выглядеть как эти тощие модели. Из всех она была самая красивая, вот ей и ударило в голову. У нас, знаете ли, четыре девочки.

Доктор Тэндлман записал: «Четыре девочки», хотя отец уже сказал ему об этом в ответ на вопрос: «Ни одного сына?» Вслух он неопределенно произнес:

– Четыре девочки.

Мать замялась и глянула на мужа, словно сомневаясь, насколько откровенными следует быть с этим незнакомцем.

– Уж и натерпелись мы с ними бед… – Она закатила глаза, давая понять, какие именно беды имеет в виду.

– Вы намекаете, что у других дочерей тоже случались срывы?

– Плохие мужчины, вот что у них случалось! – Мать хмуро взглянула на доктора, словно он был одним из ее бывших зятьев. – В общем-то, звучит разумно: разбитое сердце, срыв. Однако тут другое, тут сумасшествие. – Ладонь доктора протестующе вскинулась, но мать продолжала, не обращая на него внимания: – Не поймите меня превратно, остальные тоже не уродины.