Фифи улыбается.

– Хватит, – говорит она. – Ребенок родился ровно через девять месяцев и десять дней после свадьбы.

– Благодарение Богу за эти десять дней, – парирует Карла.

– Мне нравится мамина версия истории, – смеется Фифи. – Значит, о письмах она умолчала?

Сэнди качает головой.

– Может, забыла. Она же вечно повторяет, что хочет забыть о прошлом.

– Мами помнит все, – возражает Карла.

– Ну, папи не имел права копаться в моей личной почте, – голос Фифи становится брюзгливым. Малышка ворочается у нее на груди. – Он утверждает, что искал свои кусачки или что-то вроде того. В моем-то комоде?

Йоланда изображает, как их отец вскрывает конверт. Ее глаза расширяются в комическом ужасе. Она хватается за горло. Для пущей драматичности она даже имитирует акцент графа Дракулы. Таланта пародистки у нее нет.

– Почему этот мужчина интересуется, началась ли у тебя менструация?

– Какое этому Отто дело, началась у тебя менструация или нет? – подхватывает Сэнди.

Младенец начинает плакать.

– Ох, солнышко, это всего лишь история, – Фифи укачивает дочь.

– Мы отрекаемся от тебя! – Сэнди передразнивает голос отца. – Ты опорочила семейное имя. Вон из этого дома!

– Прочь с глаз моих! – Йоланда показывает на дверь. Сэнди уворачивается от взметнувшихся спиц. Клубок белой пряжи катится по полу. Две сестры сгибаются пополам, давясь от хохота.

– Да вы, девочки, увлеклись не на шутку. – Фифи встает, укачивая плачущую дочку. – Ничто не разряжает обстановку лучше, чем хорошая история, – холодно добавляет она. – Как видите, наши отношения нисколько не улучшились.

Три сестры, подняв брови, переглядываются. За два дня, прошедших с приезда отца, он не промолвил ни слова. Он все еще не простил Фифи за то, что она «зашла за пальмы». В юности сестры шутили, что скорее останутся девственницами, чем найдут в округе хоть одну пальму.

– Знаю, это тяжело, – будучи психотерапевтом, Карла любит показывать себя самым понимающим в семье человеком. – Но тебе нужно отдать себе должное. Ты их покорила, Фифи. Ей-богу. С тех пор как ты родила, мами у тебя из рук ест, да и папи тоже со временем смягчится, вот увидишь. Сама посуди, он ведь приехал.

– Скорее, мами его сюда затащила. – Фифи опускает нежный взгляд на дочку и снова приходит в хорошее расположение духа. – Ну, главное, что малышка красива и здорова.

Йоланда думает о том, что именно этого она хотела для них с Клайвом – всего красивого и здорового, а не безудержной и всепоглощающей страсти, после которой остаются лишь слабость и изнеможение.

– Не понимаю, почему он так поступает, – вслух говорит она сестрам.

– Допотопные предрассудки, – отвечает Карла. – Он получил еще более высокую дозу, чем мами.

Сэнди смотрит на Йоланду: она поняла, кого та имела в виду. И пытается развеять мрачное настроение сестры.

– Слушай, если жеребец тебе не по вкусу, то всегда можно объездить другого, – говорит она. – Жаль, конечно, что тот симпатичный парень женат.

– Какой симпатичный парень? – спрашивает Карла.