Мама – Йо оглядывает комнату: шарф, зеркало, мыло, зонтик – зонтичная акула. Темная туча лениво плывет к ней по небу. Призрак теннисного мяча преследует мужчину. Йо улыбается, довольная своими чарами.

«Зонтичная акула» никуда не годится. Еще один поворот по комнате: печатная машинка, красный портфель – хорошо звучит. Но он не красно-портфельная акула. Ветерок колышет белые занавески по обеим сторонам от нее – объятия призрачных рук. Комнатная акула…

Мир сладостно нов и только что создан. Первый мужчина проходит через сад по пути на теннисный матч. Йо стоит у окна третьего этажа, целует кончики пальцев и посылает ему воздушный поцелуй.

– Чмок-чмок, – шепчет она в окно.

И загадывает желание: «Пусть он сорвет с себя свою белую рубашку, раздвинет две половинки своей груди, словно взламывающий дверь Супермен, и выпустит первую женщину».

Ева – прелесть, линия роста волос в форме валентинки, прозрачные белые трусики.

– Вначале… – начинает вдохновленная ракурсом Йо. Четырьмя этажами ниже на лужайке сидит ее уменьшившийся до размеров ребенка врач. – Вначале, док, я любила Джона.

Она распознает безошибочные признаки воспоминаний: женщина у окна, женщина с прошлым, с памятью, с желанием и руинами в сердце. Сегодня она не будет им сопротивляться. Это не в ее силах.

Вначале мы были влюблены. Йо улыбается. Это было хорошее начало. Он подошел к моей двери. Я открыла ее. Мои глаза спросили: «Хочешь зайти, укрывшись от остального мира?» Он ответил: «Большое спасибо, как раз это вертелось у меня на языке».

То было в начале времен, и за окном Йо бежала река, окаймленная кипарисами, ивами, огромными потеющими папоротниками, толстыми стеблями и пальмами. По илистому дну реки сновали огромные фантастические создания. Ночами, лежа в постели и соединяя звезды в овнов, раков и близнецов, любовники слышали лай и вой счастливых спаривающихся зверей.

– Я люблю тебя, – ликующе сказал Джон, обманутый лаем и воем.

Но Йоланде было страшно. Как только они примутся за слова, неизвестно, что из этого выйдет.

– Я люблю тебя, – повторил Джон, чтобы она последовала его примеру.

Йоланда закрыла оба его глаза поцелуями, надеясь, что этого будет достаточно.

– Ты любишь меня, Джо? Любишь? – умоляюще спросил он. Взамен нужны были слова; ничто другое его не устраивало.

Йо уступила.

– Я тоже тебя люблю.

– Я буду любить тебя всегда! – расточительно пообещал он. – Выходи за меня, выходи за меня.

Со стороны реки донесся звериный вой. Овен ускакал с небес, испугавшись человеческого голоса.

– Раз. – Джон загнул большой палец Йоланды к себе. – Два. – Он загнул ее указательный палец. – Три. – И поцеловал ноготь.

– «Все, что тебе нужно, – это любовь», – как от голода, завывало радио.

– Четыре, – подхватила она, согнув четвертый палец.

– Пять, – хором произнесли вместе.

Их руки соприкоснулись, ладонь к ладони, словно в совместной молитве.

– Любовь, – рычала изголодавшаяся песня. – Любовь… Любовь…

– Джон, Джон, ты тритон! – шутливо пропела Йоланда, оседлав его у пруда Мерритт.