Наш официальный сопровождающий Мундин накладывает вето на обе эти идеи. У него есть мысль получше. Мы набиваемся к нему в машину – три его американские кузины и его сестра Лусинда, – допытываясь, что у него на уме. Он хитро улыбается и отвозит нас за город в мотель Los Encantos. На Острове слово «мотель» служит эвфемизмом борделя. Он по-свойски подъезжает к нему, нажимает на гудок, запрашивает у привратника домик и подкатывает на автомобиле к указанному месту. Дверь гаража открывает ожидающий мальчик-работник. Когда мы вылезаем из машины, мальчик опускает гаражную дверь и дает Мундину ключ от взятого в аренду домика.

– Так никто не узнает, что мы здесь, – объясняет Мундин по-английски. – Это первоклассный мотель, la crème de la crème, если выражаться в рамках приличий. Здесь все знают, кто на чем ездит.

Мундин отпирает дверь в домик и отходит в сторону, пропуская дам вперед. В самом центре комнаты стоит недвусмысленная кровать размера кинг-сайз, застеленная покрывалом в цветочек. В изголовье лежат подушки-валики с кисточками. Обитые той же заурядной цветастой тканью, что и покрывало, подушки вызывают в воображении скорее образ какого-то арабского инженера, чем господина и повелителя гарема.

– Это всё? – разочарованно спрашиваем мы.

– А чего вы ожидали? – в замешательстве говорит Мундин, так и не дождавшись от нас подобающего приятного трепета. Как-никак он рисковал НАРВАТЬСЯ НА БОЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ, чтобы показать нам неприглядную изнанку Острова. Хорошие девочки в борделе! Его мать убила бы его!

Сэнди приобнимает Мундина и вращает бедрами, изображая Мэй Уэст. В этот момент входит мальчик с подносом ром-колы. Он по очереди разносит нам освежающие напитки, неотрывно глядя в кафельный пол, тем самым словно говоря: свидетелей не будет. Как только он выходит, мы начинаем смеяться.

– Представляю, о чем он подумал, – Карла качает головой при одной мысли об этом.

Мундин поигрывает бровями.

– Сколько табу мы можем здесь нарушить? Посмотрим.

Он перечисляет: инцест, групповой секс, лесбийский секс, лишение девственности…

– Лишение девственности? О ком это ты говоришь? – возмущается его сестра Лусинда, положив руку на бедро.

– Ага, – подхватываем мы, подбоченившись и выстроившись в шеренгу феминисток.

Глаз Мундина нервно дергается. При всем его либеральном американском образовании, сексуальных приключениях в Штатах и на Острове и готовности посмеяться над злоключениями американизировавшихся кузин его собственная сестра должна быть невинной.

– Поехали, – поторапливает он нас, как только мы приканчиваем свои коктейли.

Когда мы задом выезжаем из гаража, по подъездной дорожке мотеля проносится пикап.

– Эй! – кричит Йойо. – Это что, Фифи и Мануэль?

Мундин хмыкает.

– Эй-эй! Так держать!

– Придержи язык, – огрызается Сэнди. – Наша младшая сестренка заезжает туда с парнем, который думает, что презервативы вызывают импотенцию!

– Разворачивайся и езжай за ними! – приказывает Карла Мундину.