— Разве я был плохим мужем? — настаивал он. Она умная женщина, она должна понять, какой смысл он вкладывает в эти слова. — Что я должен еще предпринять, чтобы сделать тебя счастливой? — Он заметил, что выражение лица Джессики не смягчилось. Это было так непохоже на нее. Он же всегда мог ее уговорить. — Ты расстроена, любимая, — ласково продолжил он, — и не можешь здраво все оценить.

— О Боже! Прежде всего, Тревис, я прошу тебя — не называй меня любимой. Меня всегда интересовало, почему ты на мне женился, но я верила в то, во что я хотела верить. — Теперь она удивлялась своей доверчивости. — Я должна была слушать голос разума, а не свое сердце, я должна была помнить, что ты ни разу не сказал мне, что ты меня любишь.

Не сказал?! Тревис за все время разговора впервые почувствовал страх.

— Но ты сама мне никогда этого не говорила, Джесс, — он постарался выиграть время.

— Но я же любила, — она смотрела на него полными слез глазами. — Я так любила тебя!

— Джесс, — он шагнул к ней, но Джессика быстро отвернулась. «Боже, почему я ей никогда не говорил о любви?» — спросил он себя. Теперь она уже не поверит ему никогда.

— Уходи, Тревис. Ты не должен оставаться в этом доме. Я не могу позволить тебе и дальше использовать меня, чтобы причинить неприятности Пенелопе…

— Джесс, поверь мне, Пенелопа сама позаботится о себе, — запротестовал он. Прямо какое-то бедствие с этой Пенелопой. — Подумай, Джессика. Ты же знаешь, что она за женщина. Не будь доверчивой.

— Если ты об этом знал, почему ты привез меня сюда? Ты единственный, кто не мог…

— Джесси, я не хочу оставлять тебя одну здесь! — закричал он.

— Почему? Кто может ранить меня больнее, чем это сделал ты?

Вспомнив историю, рассказанную Джастином, он почувствовал леденящий душу страх. Есть ли у него причины не принимать во внимание ту историю о Пенелопе? Тогда она не имела значения, он был рядом с Джессикой, он мог защитить ее. А теперь? Она настаивает, чтобы он ушел, а если она не пойдет с ним… Стоп, тут можно найти решение, ведь пару месяцев назад она сама стремилась уйти из этого дома.

— Ты хотела, чтобы у нас был свой собственный дом. Помнишь?

— И теперь я понимаю, почему не хотел ты.

«Черт побери Гамлета Эрли!» — с горечью подумал Тревис.

— Но я хочу. Мы решим этот вопрос. Завтра.

— Завтра, — эхом отозвалась она и внезапно вспыхнула, — я понимаю. Ты думаешь, мы ляжем в постель и к завтрашнему утру ты убедишь меня… — сконфузившись, она остановилась, — в чем, Тревис? Что ты никому не причинил вреда?

— Джесс, я допускаю…

— Мистер Брок все объяснил самым прекрасным образом. Один Бог знает, за какие проблемы у Хьюга и Пенелопы ты несешь ответственность.

«Ну, хватит!» — со злостью решил он.

— Неужели ты думаешь, что я так изнемогаю от любви, что пойду на все, чтобы не потерять тебя? Какое же применение ты найдешь мне теперь, Тревис? — устало спросила она. — До этих пор тебя удовлетворяла та ненависть, с которой мать мучила меня.

— Джесс, ради всего святого, я не хотел причинять тебе боль! Я хочу защитить тебя… защитить от Пенелопы.

— Ну конечно же, — воскликнула она с сарказмом. — Теперь я понимаю. Чтобы защитить меня от матери, ты должен остаться здесь и продолжить свою вендетту.