* * *

Дом в ужасном состоянии, решил Дэниел, заглядывая в очередную заброшенную комнату, пока миссис Фиппс вела его по коридору в гостевую спальню. Чехлов нигде нет, а те предметы мебели, что еще остались в этом мрачном пространстве, щеголяли облупившейся позолотой и драной парчой. Кабинет доктора Крофта с плавающим ухом и раскиданными там и сям книгами, где Дэниел, ожидая, пока ему приготовят комнату, перекусил бутербродами, тоже производил гнетущее впечатление, но на втором этаже дела обстояли еще хуже.

– Вот сюда мы вас и поместим, – сообщила миссис Фиппс, словно убирала в шкаф неподходящую к сезону шляпу, и, повернув круглую резную ручку с цветочным узором, широко распахнула высокую дверь.

Дэниел сделал за экономкой три неуверенных шага во мрак.

– Тут просторно. – Ковры вроде бы выглядят прилично, хотя при таком тусклом свете трудно сказать наверняка. Тот, кто здесь убирал, должно быть, действовал молниеносно, раз управился за столь короткий срок.

– К сожалению, хорошенько проветрить комнату не получилось, – оживленно произнесла миссис Фиппс. Она явно постаралась привести помещение в порядок. Но когда экономка раздернула пошире потрепанные занавеси, залившее комнату летнее солнце беспощадно высветило множество недостатков. Тяжелое шелковое покрывало цвета морской волны, которым была заправлена высокая кровать с балдахином, изрядно выцвело, а сиденья приземистых стульев на изогнутых ножках устало провисли. В воздухе висела многолетняя пыль, хотя столики с эмалевыми столешницами, в беспорядке расставленные по всей комнате, были аккуратно протерты.

– Здесь жила женщина? – поинтересовался Дэниел, заметив смежную дверь.

– Да. Очень давно. Доктор Крофт спит за стенкой.

– Комната великовата для меня, – признался Дэниел. – Вполне хватило бы и меньшей.

– Так-то оно так, если бы там была хоть какая-нибудь мебель. Мы ведь бо́льшую часть снесли в цокольный этаж, где обустроены палаты для выздоравливающих. А этажом выше обитает мисс Элеонора, поэтому вас я туда поселить никак не могу.

Дэниел сдержал вздох. Он очень хотел быть поближе к Крофту, но спать у профессора под боком – это уж слишком. Если дверь недостаточно толстая, они будут слышать храп друг друга. Дэниел снова взглянул на старомодную, почти гротескно женственную мебель.

– Может, мне привезти свою… – Впрочем, обстановка в доме была незатейливой, добротной и не вызывала ощущения, будто он попал в бордель. Дэниел обернулся и заметил обиду на лице миссис Фиппс. – Нет-нет, не стоит ничего менять. Все просто замечательно, – заверил ее Дэниел.

– Вполне согласна с вами.

Дабы не вызвать еще больше недовольства, молодой врач открыл дорожную сумку.

– Мне нужно распаковать вещи.

Миссис Фиппс кивнула и вышла, закрыв за собой дверь, а Дэниел принялся раскладывать книги. Половицы при каждом шаге достаточно громко скрипели, так что после наступления темноты придется передвигаться с большой осторожностью. А лучше и вовсе сидеть на месте. Даже если поход к умывальнику не разбудит весь дом, шаги точно будут слышны в комнате Крофта. А то и выше этажом. Дэниел снова нахмурился, глядя на смежную дверь. Сколы белой краски и обсидиановая ручка отличались от остальных. Дэниел пересек комнату, переступая с ковра на ковер: так получалось тише, хоть и ненамного.

Крофт все еще не пришел, и за дверью не было ни звука. Дэниел потянул створку на себя. Сначала она застряла, а потом резко распахнулась. Да уж, у его матери на чердаке и то больше порядка, чем в этой комнате. Ее загромождали горы медицинских журналов, а над ними возвышался огромный письменный стол, заваленный стопками бумаг – памятниками беспорядка, грозящими вот-вот рухнуть на пол.