– Здесь темновато. – Девушка вошла в его комнату и осмотрелась. Вероятно, она бывала тут раньше и присматривала за уборкой, а то и сама убирала, однако ее присутствие смущало. Нора перевела взгляд с окна на полку с книгами. – Я могу принести вам еще одну лампу.

– Не утруждайтесь, – отказался Дэниел, надеясь ее поторопить. – К концу дня я обычно слишком устаю, чтобы читать.

Девушка подняла брови.

– У нас в лечебнице очень много пациентов. Мы оперируем почти каждый день, а по воскресеньям и непредвиденных ситуаций немало случается. Так что лампа вам точно понадобится.

– Это вы, Гибсон? – Крофт высунул голову из-за двери и приветливо улыбнулся. – Рад, что вы здесь. Успеем еще поболтать перед ужином.

Мисс Биди напряглась.

– Не задерживайтесь, доктор Крофт. Еда почти готова, и, думаю, вам она больше понравится горячей.

Дэниел оглядел ее серое повседневное холщовое платье, украшенное лишь узким белым воротничком, причем не слишком свежим.

– А вы не собираетесь переодеваться? – спросил он.

– О, мы не переодеваемся для… – начал Крофт.

Мисс Биди с пылающими щеками прервала наставника твердым, как кремень, голосом:

– Разумеется, так я и сделаю. Прошу прощения.

Дэниел ожидал, что после ее ухода Крофт извиняющимся тоном отпустит какое-нибудь замечание о женской чувствительности. Но учитель словно ничего не заметил.

– Я знаю, что у нас нет времени, – начал Крофт, – но вы должны увидеть ту статью доктора Уодди из Бирмингема, где он утверждает, будто никакой послеродовой лихорадки не существует и ее нельзя выделить среди других лихорадок или прочих воспалительных заболеваний. Позиция, конечно, весьма радикальная, но есть у него и парочка ценных замечаний…

Дэниел колебался. Стоит продолжить разговор или начать переодеваться? Теперь, когда он пристыдил мисс Биди, заставив ее сменить платье к ужину, будет дурным тоном не сделать этого самому, но Крофт, похоже, слишком увлекся вопросом классификации лихорадок, чтобы беспокоиться о церемониях.

– Вы рассказывайте, а я пока буду переодеваться, – решил проблему Дэниел и принялся развязывать галстук. – Почему же этот доктор Уодди не видит между ними разницы?

Если он надеялся умерить пыл доктора Крофта, то тщетно. Нисколько не снижая воодушевления, тот изложил содержание статьи через полуоткрытую дверь. Дэниел признал, что теория весьма интересна. К сожалению, делать два дела сразу оказалось сложно: вслушиваясь в речи наставника, Дэниел запутался в галстуке и так долго возился с пуговицами, что пришлось бежать за доктором, который уже направился в столовую, размахивая руками по дороге и продолжая горячий монолог.

– Замечательно, – прервал его Дэниел, тяжело дыша, когда наконец нагнал доктора Крофта. – Давайте продолжим нашу дискуссию после ужина. Не хочу утомлять дам.

Крофт моргнул, потом кашлянул.

– Да, конечно, давайте.

Ужин прошел в удручающей тишине. Ни на один из своих вежливых вопросов Дэниел не получил ничего, кроме вежливого, но односложного ответа. Все старания произвести хорошее впечатление пропали втуне.

Глава 3

Следующие трое суток Дэниел не думал ни о чем, кроме медицины. Единственной передышкой были несколько часов сна. После очередного изматывающего дня – с утра четырехчасовой прием пациентов, потом мастэктомия и обход в больнице Святого Варфоломея – Дэниел был рад посидеть в кабинете у Крофта, наблюдая, как тот щедрой рукой разливает в изысканные хрустальные бокалы сухой лондонский джин.

– Подношение от герцога Кембриджского за лечение сестры его камердинера.