|
Легкая форма рожистого воспаления, – пояснил он, заметив восхищенный взгляд, который Дэниел бросил на бокалы. – Что напомнило мне… – Крофт поспешно отставил свой джин и принялся копаться в глубине переполненной полки в поисках того, что интересовало его куда больше резного хрусталя, а потом протянул Дэниелу скелет карликовой землеройки размером чуть больше шмеля, аккуратно прикрепленный к деревянной планке. – По размену вполовину меньше обыкновенной землеройки. А ест в два раза чаще. – Крофт дернул себя за бороду, как всегда в минуты волнения или тревоги. – Как-то я четыре часа провел в таверне «Дама Белл» с одним китобоем, который на зиму остался дома. Так вот, он рассказывал, что его корабль шесть дней преследовал самку кита и только на седьмой смогли ее поймать. И все это время она ничего не ела, даже когда косяки рыб проносились прямо у нее перед носом.
Дэниела привела в восхищение почти невидимая проволока, скрепляющая крохотные хрупкие косточки землеройки. До чего же тонкая работа, и какими точными и неутомимыми должны быть руки у Крофта. Молодой врач взглянул в нетерпеливое лицо наставника и понял, что заставил его ждать. – Э… – Дэниел запнулся, пытаясь сказать что-нибудь умное. – Конечно, необходимо провести дополнительные исследования скорости пищеварения. Вы согласны, что уровень пульса определяет, сколько и как часто нужно есть? От удовольствия на лбу у Крофта даже разгладились морщины. – Именно так думал и Лаэннек. Двадцать лет назад я слушал его лекцию в Коллеж де Франс. Ему хватало деревянной трубки, чтобы определить сбои в работе сердца. Великолепно. У него я и научился слушать. Моя мечта – послушать выброшенного на берег живого кита. – Лицо старого доктора сияло, как у ребенка. Дэниел наклонился вперед в кресле и поворошил тлеющие в камине угли, стараясь прогнать озноб от холодного ночного дождя. А заодно и скрыть улыбку, которая расползлась по лицу, когда он представил, как Крофт прижимает крошечный стетоскоп к массивному боку кита. Джин, догорающий огонь и рокочущий голос Крофта согрели Гибсона, и он, развалившись в кресле с высокой спинкой, заслушался импровизированной лекцией о пищеварении в многокамерном желудке крупного рогатого скота и сравнении его с пищеварением кашалота. Способность наставника, столь сведущего в мельчайших деталях человеческого тела, находить время для изучения малоизвестных особенностей каждого известного растения и животного вызывала у Дэниела изумление и даже недоверие. Едва он закатал рукава, собираясь по указанию Крофта отыскать аномалию в законсервированном желудке домашней кошки, как в лечебнице раздался звонок. Дэниел поставил на место банку с плавающим раздутым желудком и бросился открывать дверь, торопясь, потому что вход в лечебницу находился прямо под недостающей секцией сточного желоба, из-за чего во время дождя на отважных посетителей изливался настоящий водопад. Гибсон обнаружил это сегодня днем, когда сам, вернувшись из больницы Святого Варфоломея, дожидался, пока мисс Биди откроет дверь. У входа, сжавшись от холода под проливным дождем, стоял худенький мальчик в облепившей его тело мокрой затрапезной одежде. – Меня мама послала сказать, что соседка наша, миссис Коллинз, никак разродиться не может. Повитуха доктора зовет на помощь. – Давно начались роды? Мальчик не успел еще ответить, как мимо него протиснулся доктор Крофт, успевший сунуть левую руку в рукав пальто. Должно быть, он схватил верхнюю одежду, едва заслышав звонок. – Саквояж свой захватите, – бросил он стажеру, шагая в ночь и оставляя дверь распахнутой. На полу начали собраться лужи. Дэниел, который только недавно разулся, собираясь погреть над углями застывшие ступни, торопливо снова сунул их во влажные ботинки, одновременно натягивая пальто и хватая саквояж с инструментами. |
