Он поднес ведро к окну и осмотрел послед.

– Рваных краев не наблюдается. Пожалуй, нашу работу можно считать хорошо выполненной, – объявил он матери, которая откинула голову на мокрую подушку и была так слаба, что даже не могла удержать младенца, щурившегося от света и причмокивающего губами в поисках груди. Крофт склонился к пациентке с отеческой улыбкой: – Сейчас позову вашего мужа.

Эмили кивнула и выдавила улыбку, а Дэниел не утерпел и протер ей лицо прохладной водой, хотя это была работа медсестры.

– Спасибо, – вздохнула роженица, глядя на него в упор налитыми кровью глазами. – Малыш здоров?

Гибсон расплылся в улыбке и заверил:

– Самый красивый младенец, какого я видел за последний год.

Акушерка прикрыла простыней поле их кровавого боя, убрала с полу грязные тряпки и только потом подошла к двери и раздраженно крикнула:

– Не очень-то вы терпеливы, но уже можете заглянуть сюда и убедиться, что все в порядке.

Секундой позже появился отец, и на его осунувшемся лице появилось облегчение, смешанное с сомнением.

– Я уж думал… – прошептал он, но договаривать не стал, а поцеловал жену в волосы, погладил по лицу и руке. Лишь убедившись, что супруга жива, он вспомнил о ребенке.

– У нас девочка, – объявила Эмили.

– Великолепно. Ты молодец, – сказал отец, поглаживая малышку по пухлой щечке.

Акушерка требовательно протянула руки:

– Она будет еще краше, если ее как следует помыть.

Отец неохотно передал ей ребенка, затем повернулся к Крофту и Дэниелу, схватил их за руки и принялся поочередно яростно встряхивать.

– Спасибо! Спасибо. Теперь нам всем обязательно нужно выпить. – Не успели они ответить, как мужчина бросился к двери. – Сейчас принесу крепкого эля.

Когда он убежал, Эмили тихо рассмеялась, но неожиданно резко смолкла.

– У меня странное ощущение в пальцах. Ох. – Рот у нее удивленно приоткрылся, а глаза расширились.

– Эмили? – встревожился Крофт.

Женщина посмотрела на него, зрачки ее сузились до размера булавочных головок, а взгляд устремился в никуда.

– Голова кружится, – пробормотала она и потеряла сознание.

Крофт отдернул простыню, которая затрепетала, как флаг на шнуре.

– Да у нее руки совсем холодные! – воскликнула акушерка, опустила ребенка и принялась растирать лицо Эмили.

– Пальпация живота! – приказал Дэниел самому себе и погрузил пальцы в расслабленные мышцы, нащупывая путь к опавшей матке.

Крофт раздвинул женщине обмякшие ноги и просунул руку внутрь.

– Матка не сократилась. Атония. Массаж! – распорядился он.

Дэниел нашел матку и энергично сжал; губчатая плоть поддалась и смялась под его пальцами, словно выкрученная тряпка. От первого же нажима хлынула кровь, заливая белый рукав рубашки Крофта. Звон разбитого стекла дал понять, что вернулся новоиспеченный отец. Комнату наполнил резкий, пряный запах пролитого эля. Блестящие осколки усыпали пол.

– Эмили! – вскричал супруг роженицы.

Словно впервые Дэниел увидел обнаженное тело Эмили, лобок с тонким пушком каштановых волос в запекшейся крови, обагренную рубашку Крофта, скомканную простыню в пятнах крови, брошенную на пол.

– Да уберите же его отсюда! – крикнул Дэниел акушерке. – И ребенка возьмите. – Послышалось шарканье и шорох, а затем они с наставником остались одни.

Крофт наклонился над телом роженицы и приложил ухо к ее груди, одновременно прослушивая и прощупывая пульс.