Катя потрогала ленту кончиками пальцев и прикрыла глаза. Она стала машинально раскручивать ленты.

– Девушка, что вы делаете?! – возмущенный голос продавца вывел ее из состояния, когда она была так близка к чему-то… к чему-то очень важному, чего она пока не знала, но что хранилось где-то так глубоко в лабиринтах ее подсознания.

– Не волнуйтесь, мы купим эти ленты, – услышала она голос Макара.

– Все пять бобин?

– Жена очень любит шить. Да, берем все пять.

Макар был доволен, что ему удалось быстро замять конфликт, но Катя уже пересыпала из одной ладошки в другую блестящие стразы.

– А давай и стразы купим?

– Для чего?

– Не знаю… да вот хотя бы вместо пуговиц на одежде можно перешить.

– И ты так планируешь ходить на работу в школу?

– Да, странно, наверное, будет.

Макар многозначительно повел глазами.

– А давай всё равно купим. И еще вот эти шнурочки, они мне очень нужны.

– Заверните нам всё, что выбрала жена, – уверенно дал распоряжение продавщице Макар.

Он собрал все свертки, и они вышли к машине.

– Я точно была в таких магазинах. Это что-то такое родное, но ускользающее… Я не могу объяснить.

– Ну, в целом идея страз сочетается с цирком. Там, в цирке, может быть и подсказка.

Катя улыбнулась, сжимая в руках покупки, будто амулеты.

– Ты знаешь… кажется, сегодня я чуть-чуть ближе к себе.

– Найдем всё, не переживай.

За окном показались афиши цирка.

– Есть риск, что ты не удержишься и выбежишь на манеж к тиграм? – спросил он, стоило им пройти в зал.

– Судя по этому запаху, вряд ли. Мне хочется закрыть нос. Я не люблю этот запах точно и вряд ли бы смогла работать в таком месте.

Представление началось, и Катя не стала вырывать руку, когда Макар, словно машинально, взял ее ладонь в свою. В какой-то момент ей стало невыносимо скучно.

– Может, пойдем отсюда?

– Честно говоря, я не специалист в цирке, но именно этот даже исходя из моего скромного опыта не дотягивает до уровня.

Они вышли из душного цирка, не дождавшись даже середины представления, и теплый летний воздух ударил в лицо, словно волна свободы. Катя вдохнула глубже и только сейчас поняла, как сильно ее душил этот странный, тяжеловатый запах арены.

– Фуф… – выдохнула она и улыбнулась. – Я будто выбралась из клетки.

Макар засмеялся:

– Значит, не циркачка. Те такие запахи любят. Считаем, что сходили с пользой для дела и цирка в твоей биографии точно не было.

– Цирка нам сейчас в Бурдаковске хватает. А ведь такой красивый город! В нем бы могла быть такая прекрасная жизнь.

– Она не вписывается в чьи-то планы. Осталось понять, в чьи.

Катя покачала головой и вдруг почувствовала, как легко и светло стало внутри. Она подняла лицо к солнцу, закрыла глаза, подставляя щеки мягкому ветру.

– Слушай, сегодня даже думать не будем об этом. И давай не спешить. Просто прогуляемся. – Она взяла Макара за руку сама, неожиданно даже для себя.

– Ты читаешь мои мысли. – Он сжал ее ладонь.

Они шли по аллее, увитой цветущими лианами. Пахло медом и травами.

Где-то вдалеке играла уличная скрипачка. Мелодия была такой нежной и трогательной, что у Кати защипало в горле. Она остановилась, словно что-то удержало ее за плечо. Пальцы невольно шевельнулись, будто хотели повторить забытую комбинацию движений.

– Что? – спросил Макар.

– Я… я знаю эту музыку, – прошептала она.