– С войны? Какой? – Колетт как будто слегка удивилась.

– Как какой? Отечественной.

– С французами?

– Почему вдруг с французами? – прыснул Коля. – Ты совсем? С немцами же!

– О, ваш прадед воевал с немцами? – Колетт выглядела растерянной. – Так он ещё совсем не старый?

– Он давно умер! А когда воевал, молодой был, конечно. Иначе-то как? – Но Коля увидел, что Колетт не понимает, и решил поменять тему. – А ты где так много языков выучила? В школе? – спросил, но наткнулся на остановившийся, немного грустный взгляд. Таким он становился всякий раз, когда они с Ником задавали какие-нибудь простые вопросы. Например, откуда она. И как сюда попала. И даже как её по-настоящему зовут. Тогда она замолкала, лицо её становилось задумчивым, а взгляд – сосредоточенным и нездешним. Она как будто всматривалась в далёкое пространство, пытаясь там что-то разглядеть. И сколько бы они ни ждали, не отвечала. Не потому, что не хотела. Просто не могла.

Она ничего про себя не помнила.

Совсем ничего.

– Слушай, но ведь так не бывает, чтобы ты всё забыла! – переживал Коля. – Давай попробуем представить, как всё было. Ты ведь как-то туда пришла, в Яму. Не одна, наверное. Кто-то тебя привёл.

– Почему ты так думаешь? – мрачно спрашивал Ник. Они уже пытались всё это выяснить и получали тот же взгляд, то же молчание.

– Да кто бы её туда пустил одну? Там же если просмотр от музея, так вообще только в ледник или с экскурсией, и дальше первой галереи не пройдёшь. Значит, кто-то её туда привёл. А я же всех знаю, кто в Яму водит. Мы с тобой всех знаем, – поправился он.

Ник молчал. Он чувствовал, что они увязли в какой-то неприятной истории. Он даже не понимал, за что зацепиться. Пока они думали, что Колетт – француженка, всё казалось проще. Преодолеть языковой барьер не так сложно, как вот этот – барьер памяти. А теперь выходило, что с ней можно говорить, пожалуйста. Только она всё равно ничего не расскажет. И тут уж интернет не поможет, поисковиком не воспользуешься.

– Что такое Яма? – спросила Колетт.

– Пещера. Где мы тебя нашли, – ответил Коля.

– Полностью – Девья яма, – сказал Ник.

– Девья? – удивилась она.

– Ты что, и про Девью яму не слышала? Это же наш главный городской бренд! – изумился Коля.

– Ладно тебе – бренд. Усадьба – это да, а пещера всё-таки для знатоков. – Ник старался быть объективным.

– Что такое бренд? – спросила Колетт.

– Ну, как… типа, символ, да? – Ник растерялся, было сложно объяснять простые слова. – Что-то важное. У нас вот – Яма.

– А почему такое название – Девья яма? – Колетт опять пробовала слова на вкус, как тогда, в Яме, перебирала их имена. Она делала это так вдумчиво, так аккуратно, что Ник невольно повторил за ней одними губами.

Девья яма.

Появился привкус чего-то терпкого, и запахло, как в леднике.

Или показалось?

– Легенда есть. Что там девушка пропала, – сказал он.

– Там – в пещере?

– Нет, на горе.

– Эта пещера – карстовая, – стал объяснять Коля. – Она находится в горе, гора над рекой. Вода тысячу лет вымывала породу и вымыла огромную пещеру. Вторая по величине в России!

– Неважно. – Ник пихнул Колю, а то он готов был сесть на любимого конька и гнать всё, что знал, про пещеру. – По легенде была девушка, её как будто замуж хотели выдать за нелюбимого.