– Зато тут пекарня – самая старая в городе! – продолжал он бодро. – Ей вообще сто лет уже, это на её месте магазин построили. – Ник вспомнил, как дед об этом рассказывал. – Там такие пирожки, закачаешься! И ещё крендели настоящие, как в старину. Любишь крендели?

– Крендели? – Колетт попробовала это слово, как будто проверила, отзывается ли оно воспоминанием в голове. – Кажется, люблю.

Стекляшка была уже совсем рядом, только улицу перейти. На светофоре горел красный. Ник понял, что нервничает, потому что стесняется; ему казалось, что Колетт привыкла к чему-то другому, но какому – он не понимал. Может, более тихому и малолюдному, более уютному и чистому? Представился какой-нибудь маленький городок в Европе, например во Франции, и как там сидят на крошечном балкончике родители Колетт, переживают, волнуются, как же их дочка в этой странной России…

И тут загудели машины, заскрежетали тормоза.

– Стой! – Ник только сейчас понял, что он-то остановился у светофора, а Колетт невозмутимо продолжала идти. – Ты куда?!

Он рванул вперёд и втянул её за руку на тротуар. Машина, еле успевшая затормозить перед зеброй, вдарила по газам, пролетела мимо, из окна посыпалась брань.

– Красный же, не видишь?! – накинулся Ник. Его трясло. Все проблемы с «ты – вы» сразу отпали – он просто забыл об этом.

Колетт выглядела по-прежнему невозмутимо.

– Я что-то сделала не так?

– Не так?! Да тебя чуть машина не сбила!

– Машина?

Она посмотрела на дорогу.

– Да, машина! Скажи спасибо, что их сейчас не так много, а то авария бы была. Даже если бы тот чел успел затормозить.

– Тот чел?.. – повторила Колетт.

– Да, парень за рулём А если бы он затормозил и в него бы кто-то врезался? В любом случае, была бы задница.

Он выпалил это и замолчал. Ему стало стыдно, и за грубость, и за эмоции. К счастью, народу рядом почти не было, только стояла на светофоре какая-то дамочка в строгом костюме и смотрела на них, не скрывая неприязни. Колетт же глядела так, что было не ясно, понимает она его или нет.

Зато Ник вдруг понял. Он понял, что ему дико за неё страшно. Что он из-за страха так взбесился и на неё же набросился. Это как мама орала на него, когда он чуть не разбился, сорвавшись со скалолазной стенки. Кричала, что никогда его больше туда не пустит, что Фролычу голову свернёт… А на самом деле она просто перепугалась. И Ник перепугался, что с Колетт только что чуть не случилась беда, а он мух ловил. Надо быть внимательнее, ведь она совсем какая-то нездешняя. Как с другой планеты.

– Только не говори, что ты про автомобили тоже ничего не помнишь, – сказал он примирительно.

– Автомобили?

– Вот это всё – автомобили. Они с большой скоростью едут. Поэтому это опасно.

Ник заметил, что тётка продолжает на них пялиться. Вот ведь любопытная какая! Зелёный уже, шла бы своей дорогой. Он постарался встать так, чтобы прикрыть Колетт от этого неприятного взгляда, но тётка уже заметила, что зелёный, и стала переходить, чеканя шаг высокими каблуками.

– Да, мне кажется, я помню про автомобили, – сказала Колетт неуверенно. – Их приводят в движение бензиновые двигатели внутреннего сгорания.

– Ну да, приводят. – Ник так обалдел, что девочка заговорила про двигатели, что забыл про тётку. – А как ещё-то?

– Простите, Никки, я вас не поняла.

– Я говорю, как ещё ездить-то.