– Прости, пожалуйста. – Снял посуду с подноса, расставил на столе. – Угощайся. Приятного аппетита.

И сам набросился на еду. Надо было всё смести и бежать отсюда. Поэтому ел он быстро, глотал, почти не жуя, зажал куриную ногу в одной руке, а другой орудовал вилкой. Говорил с набитым ртом:

– У меня папа тоже уехал за границу, у него там работа. И мама хочет к нему. А я не хочу. Я вообще думаю тут остаться. У меня здесь дед живёт, и мы все тут жили ещё в прошлом году, пока в Москву не переехали. Вот я и думаю: вернусь, буду жить с дедом. Не хочу я за границу! Правильно ведь, ты как считаешь?

Он спросил и сам обалдел, что выдал всё это совершенно незнакомому человеку. Поднял глаза на Колетт и чуть не поперхнулся: она сидела с прежней идеальной осанкой, ела не торопясь, аккуратно насаживая картошку на вилку. Салфетка лежала у неё на коленях.

– Мне сложно судить, – ответила, переведя на него взгляд. – Но я думаю, всегда лучше быть всем вместе, с семьёй. Всякое может случиться. Нет, я бы не расставалась.

Ник проглотил вставший в горле кусок, тоже выпрямился, сел ровнее. Это оказалось неудобно, пришлось подвинуться на край стула. Так стало лучше, хоть и непривычно. Потихоньку взял салфетку и постарался вытереть жирные от курицы руки. И тут заметил, что Колетт к своему куску так и не притронулась.

– Простите, вы не могли бы принести нож? – сказала она, проследив его взгляд.

Нику вмиг стало жарко.

– Вот я бестолочь! Прости. Сейчас.

Он даже был рад, что можно выскочить из-за стола и прекратить эту пытку. Лавируя между посетителями, побежал обратно к раздаче.

Но вдруг почти у самой кассы кто-то поднялся со стула и перегородил ему дорогу.

2

– А ты неплохо время проводишь, как я погляжу. – Сестра смотрела с фирменной ухмылочкой, которую он терпеть не мог. Так смотрят на тараканов, прежде чем раздавить. – Это кто? Я что-то не узнаю. Мы не знакомы?

– Нет, не знакомы. Пусти, мне надо. – Он попытался её обойти, но Милка как бы невзначай вытянула в проход длинную голую ногу.

– Нормально, да! В первый же день подцепил себе какую-то чику, бросил сестру одну.

– Тихо ты! – Он замахал руками и невольно обернулся на Колетт. Но она, к счастью, снова смотрела в окно и их не видела. – Чего сразу – чику? Просто знакомая. Сама вон тоже дома не сидишь.

– Мы с девчонками должны были встречаться, а у них отменилось.

– Ну и чего, теперь ко мне цепляться надо? Пустишь, нет?

– Да иди, пожалуйста, – фыркнула она и подвинулась.

Он пошёл на негнущихся ногах, ощущая спиной взгляд сестры. Взял нож, обернулся, чтобы вернуться, и похолодел: Милка как раз подходила к их столику. Что-то спросила у Колетт, та кивнула. Взяла соседний стул, поставила на свободной стороне и села. Оперла локти на стол, придвинулась к Колетт и насмешливо уставилась на неё.

Она явно не собиралась уходить.

– У, Милище!

Он рванулся туда и успел как раз вовремя – Милка приступила к расспросу:

– А ты из какой школы? Не из единички?

– Она не отсюда вообще. – Ник решительно сел на своё место. Протянул Колетт нож. – Вот, возьми, пожалуйста.

– Мог бы меня представить своей подруге. Всё-таки не посторонние.

Ник решил, что и правда лучше представить, а то Колетт может подумать ещё чего про неё. Он понял, что ему бы этого не хотелось.

– Людмила это. Моя сестра.

– Сестра? – Колетт посмотрела с удивлением.

– Мы двойняшки с этим недоразумением, – проворковала Мила. – Не скажешь, правда? Только я старше.

– На десять минут, – добавил Ник.

– Действительно, не скажешь.