– Ладно, садись за столик, который тебе нравится, я сейчас приду.

Он взял то, чего хотел сам: жареную курицу и картошку, зелёный чай и два кренделя с корицей. И вот когда с полным подносом, на котором парили два стакана кипятка, вполне довольный, что на карте, которую ему дала мама, хватило денег, он разворачивался в зал, отыскивая глазами Колетт, то чуть всё это с треском не выронил – в конце очереди стояла Милка!

Нет, даже не в очереди, а сбоку. Одета она была как на пляж, по крайней мере, Ник так мог бы пойти только на пляж – в коротких белых шортах, босоножках и свободной, разлетающейся блузке, а волосы небрежно зацепила на затылке какой-то прищепкой, так что они свисали в разные стороны. Входившие парни таращились на неё, но ей и дела не было. Куда она могла так вырядиться, Нику в голову не приходило, он никогда не понимал сестру в этом смысле: порой она в магазин шла разодетая, как в театр, а как раз в театр пришла однажды в чёрной футболке с собакой и подписью Your pet doesn’t need social media17. Держалась она сейчас так, как будто кого-то ждала, то и дело оборачивалась на дверь и опускала глаза в телефон. В его сторону не смотрела, но ведь могла бы в любой момент!

Первым желанием было свалить, но он вспомнил про еду на подносе, да и Милка мониторила дверь. Значит, надо быстро всё проглотить, дождаться, когда она отвернётся, и тогда валить. Ник огляделся – Колетт сидела в дальнем конце зала, у окна, и смотрела на улицу. Он рванул туда, поставил поднос на стол и развернул свободный стул так, чтобы сидеть спиной к залу. Он оказался в проходе, зато был шанс, что Милка не заметит. И ещё он оказался поближе к Колетт. Это понял, только когда сел и под столом задел её ногу. Смутился и с грохотом подвинулся. Заметил возмущённый взгляд из-за соседнего столика, обернулся – и увидел мадам с брошью. Мужик в толстовке сидел спиной и его не видел.

– А я говорил, нефиг у моря погоды ждать, надо брать пацана и спускаться в эту грёбаную пещеру! – долетело до Ника, и он с изумлением уставился на пару: речь у них явно шла про Яму, но ему казалось, что он знал всех, кто мог бы ходить туда, а тут надо же – какие-то незнакомые типы. Или всё так поменялось в городе за год?

– Взяли уже одного, ты их коллекционировать решил? – Мадам отвечала с раздражением. – Я сто раз говорила, Глеб: нам не нужны проблемы. Мы вообще всё чуть не упустили, чистое везение, что этот чудик к тебе на точку притащился, и именно когда я там была! А то сидели бы до сих пор, щи лаптем хлебали. Так что давай без резких движений теперь. Пусть лезет туда сам. Его главное дожать.

– Вот он и будет тебе мусолить теперь: нашёл – не нашёл, знаю – не знаю!

– Он не сказал: «Не знаю». Он сказал, что нашёл, но пока один. – Мадам принялась нервно листать что-то в телефоне. Все пальцы у неё были в кольцах с такими же здоровыми камнями, как в брошке.

– А пещеру прикрыли уже, ты в курсе?

– Нас это не касается. – Женщина поморщилась. – Её музей на баланс берёт, ждут комиссию. Пока заморозили доступ для туристов, вот и всё. Пацану это не помешает.

– А я тебе говорю, надо с ним идти! А то он сам всё заберёт и свалит!.. – Мужик хотел ещё что-то сказать, но мадам вдруг зашипела: «Тише, тише!» – и кивнула на Ника.

Мужик обернулся, злобно сверкнул глазами. Потом оба они встали и ушли. На столике остались два стакана, чайные пакетики всё ещё парили на салфетке, под ними расплылось тёмное пятно.

– Сегодня же берём – и мажем лыжи. – Голос у мужика был громовой, даже когда он старался говорить тихо, было слышно в другом конце зала.

Опять у кого-то мутные дела в пещере. Блин, да что там теперь творится? Нику стало неприятно.

Он заметил, что так и сидит как замороженный, а Колетт как будто чего-то от него ждёт.