– На десять минут, – добавил Ник.

– Действительно, не скажешь. – Колетт улыбнулась. – Это так хорошо, наверное, иметь сестру. И брата.

– А у тебя нет? – спросила Мила.

– Чего ты пристала к человеку? – встрял Ник.

– Спросить уже нельзя?

– Нельзя, – огрызнулся он.

– Если я лишняя, так и скажи. Я могу уйти, – и она сделала вид, что встаёт.

Уловка сработала.

– Нет-нет, вовсе нет! – поспешила заверить Колетт. – Не уходите. Дело в том, что я не знаю, есть ли у меня брат или сестра.

– Не знаешь? Так бывает?

– Всякое бывает, – сказал Ник. – И вообще, ты же с кем-то встречаться собиралась.

– Никки, ну зачем так? – сказала Колетт, чем моментально вызвала приступ идиотского смеха у Милки.

– Никки! А вы близко знакомы, как я погляжу. Él va a conseguir una chica18, – промурлыкала Милка знаменательную по бесполезности фразу, которую они оба учили на испанском.

Ник почувствовал, как кровь прилила к голове.

– Хватит выделываться, – прорычал он. – Колетт языков знает столько, сколько тебе и не снилось.

– Колетт? Ну наконец-то ты нас представил. Она что, француженка?

– Нет. В смысле, мы не знаем. Но французский – её второй язык.

– Мы?! – Брови уМилки взлетели. – Хо-хо! Это я, оказывается, чего-то про тебя не знаю! Или про вас!

Ник готов был её прибить, прямо кулаки чесались. А Милка откровенно упивалась.

– Всё, пошли отсюда! – Он встал и потянул Колетт за собой. – На нас люди смотрят.

– И чего вам стесняться? Пусть смотрят. – Милка рассмеялась. Ник всё же вытянул Колет из-за стола. Когда она прошла мимо, Милка с ног до головы окинула её таким взглядом, что Нику стало стыдно за сестру. – Надо же! И кроссовки! – услышал он в спину и похолодел.

– Чего – кроссовки? – спросил, обернувшись. И ведь знал, что не надо этого делать, лучше просто уйти, как будто ничего не слышал, но сломался. Она его подцепила.

– Подарки, говорю, ты нехилые своей девушке делаешь. Платье модельное и кожаные рибоки. Проблемка только одна: это мои шмотки. – Она поднялась и подошла к ним вплотную. Теперь глаза полыхали злостью. – Я платье сразу узнала, тут таких не продают, я в инете заказывала. Сомневалась сначала, оно, не оно. Но как кроссы увидала – сразу всё поняла. Я обыскалась сегодня, а это вот где всё, значит. Тебе мозг не жмёт, недоделанный ты?! С каких пор начал у сестры подрезать?

– Ничего я не подрезал! Ты за тряпки удавиться готова! А ей надо было!

Они стояли друг напротив друга, как петухи, готовые броситься при первой удобной возможности. Краем глаза Ник замечал, что люди в кафе оборачиваются на них, но ему уже дела не было. Он буравил сестру взглядом, и в глазах закипал алый туман.

– Никки, не надо, пожалуйста! – услышал вдруг голос Колетт, и всё в нём сразу куда-то ухнуло. – Мила, я не знала, что это ваша одежда. Ник мне принёс, но про вас не сказал. Я прошу прощения. Я вам обязательно всё верну. Просто в моём платье уже неудобно показаться на люди.

– Надо же, какая забота! А чего это с твоим платьем случилось? Он на него кофе, что ли, пролил? – Милка ещё пыталась поддерживать образ злобной фурии, но Ник видел, что и на неё голос Колетт подействовал отрезвляюще.

Он же чувствовал себя без сил, только лечь и лежать. И тайну больше хранить не мог, не было уже никакой возможности сдерживать то, что само рвалось наружу.

– Моя одежда порвалась в пещере.

– В пещере? Ты её в Яму водил? Нашёл способ поразить девушку.

– Не водил.