«Надо будет потом попросить прислать», – успел подумать Ник.

– Какая удивительная вещь. – Колетт улыбнулась. – И музыку играет, и фотографирует так быстро…

– Удивительная-то удивительная, но нам ничего пока не даёт, – сказала Мила. – Интернет тебя не знает. Выдаёт всякую ерунду. Вон, смотри. – Она развернула галерею портретов: тут были девочки, девушки, даже рисованные, и фото кукол. Но ни одной Колетт. Хотя бы похожей. – Аккаунта в соцсетях у тебя, кажется, нет. Или там нет твоих фоток. Или они закрытые, так что поиск не выводит.

– Или ей нельзя иметь свою страницу, – сказал Ник и сам удивился, что это сказал.

Милка просияла:

– А ты начинаешь подавать надежды, мой маленький друг. Правда! Есть ведь такие люди, всякие там разведчики, министры, я не знаю, – короче, очень секретные люди. Им самим нельзя светиться в сетях, и семье они не разрешают. Ты про папу ещё что-нибудь помнишь? Кем он работал? Может, он у тебя разведчик? Может, он поэтому за границу уехал?

Колетт покачала головой.

– Ладно. А про себя саму? Ты, например, балетом никогда не занималась?

– Балетом? – Колетт искренне рассмеялась. Ник впервые слышал её смех, и он невольно заулыбался тоже. – Отчего же балетом?

– Ну, у тебя осанка. Или, может, не балетом, а какими-нибудь танцами?

– Я танцую плохо, – сказала Колетт. – На балу всегда была хуже всех, меня редко приглашали. Моя сестра гораздо лучше меня танцует.

– На балу? – удивился Ник, но Милка заметила другое:

– Ага, сестра! Теперь мы знаем, что у тебя есть сестра. А что ты про неё ещё помнишь?

Но Колетт уже замолчала, и на её лице проступило то самое выражение, которого боялся Ник, – она снова была не здесь, а в какой-то тёмной глубине, где он не мог ни видеть её, ни ей помочь.

– Не помнит, – сказал он. – Она когда так зависает, это значит, что не помнит.

– Нет, мне кажется, – медленно, с напряжением проговорила Колетт, – мне кажется, я что-то помню. Да, сестра. Она была… Они с папой где-то… Нет. – Она вдруг закрыла глаза. – Не могу. Нет.

– Ясно, значит, это нам пока ничего не дало. Ладно, не отчаиваемся. Ищем дальше.

– Может, поискать объявления о пропаже человека? По приметам. Ведь если она потерялась или её украли, то ищут, – предложил Ник.

– Точно! Мне определённо нравится с тобой работать. – Мила покровительственно потрепала его по плечу, но Ник отстранился. Она уже снова хотела было нырнуть в Сеть, но остановила себя: – А, не. Бесполезно. В таких объявлениях обычно тоже есть фотка. И поиск её бы вывел. А тут – ничего. Ну я всё-таки поищу, конечно… – Она стала набирать в строке.

– Удивительно, но всё, о чём вы говорите, не вызывает во мне никаких воспоминаний, – проговорила Колетт. – Я смотрю – и во мне пустота. Как будто я правда никогда ничего подобного не видела. Ни вот этих коробочек, ни таких фотографий.

– А что у тебя вызывает воспоминания? – спросил Ник.

– Сложно сказать. Мне кажется, напрямую – ничего. Но есть вещи, на которые я смотрю, и мне становится как-то теплее. Как будто они мне близки.

– Например?

– Например – вы оба, брат и сестра. Мне очень приятно слушать, как вы общаетесь. Приятно, что вы ровесники. И что вы так хорошо понимаете друг друга.

– Ха! Это он-то меня понимает! – фыркнула Милка.

– А ты не отвлекайся, – одёрнул её Ник, – занимайся своим делом.