– Да в чём их важность? Мало ли про кого пишут в газетах! Когда Коля участвовал в марафоне в Яме, про него тоже написали как про самого молодого участника. И что?

– Кстати, а где Коля? – спросила Колетт.

– Дома, наверное. Бельё развешивает. – Это получилось едко, Ник и сам не ожидал, что до сих пор злится.

– Дома, говоришь? – сказала Милка. – А это вон кто? – И показала куда-то через площадь и улицу.

2

На углу, возле перекрёстка, того самого, где чуть не сбили Колетт, торчал Коля. Машины стояли на красном и скрывали его, так что сверху было видно только макушку, но сомнений быть не могло: это он.

Когда машины поехали, стало видно лучше: Коля стоял у входа в ломбард, и даже отсюда было понятно, что он нервничает – то и дело хватается за телефон и оглядывается.

– Нормально он по дому помогает, – хмыкнул Ник.

– Возможно, он уже закончил, – предположила Колетт. – И ищет нас.

– Он бы написал, – ответил Ник.

– Куда?

– Сообщение прислал бы, – объяснила Мила. – Что он всё, где вас искать.

– Телеграфом? – спросила Колетт.

– Каким ещё телеграфом! – прыснула Милка. – Телеграмом!

– Ладно, сейчас спрошу. – Ник достал телефон. В конце концов, обижаться на Колю не имело смысла. А может, он и правда их ищет.

«Ты чего там втыкаешь?» – набрал он и отправил. Подумал и прикрутил лупоглазый осматривающийся эмодзи.

– Так, а мне в голову пришла гениальная идея, – слышал голос Милки, пока писал. – Нам надо понять, из какого ты города. Давай я тебе сейчас видосы буду показывать. Например, Москвы. Или Питера.

– Мне кажется, я никогда не бывала в Москве, – отвечала Колетт.

Коля на другой стороне схватился за телефон, прочёл, заозирался.

«Ты где?» – прилетело Нику.

– Вот мы сейчас и проверим. Вдруг ты что-то узнаешь?

Метод Нику показался странным, но он ничего не сказал.

«Мы на споте. Го к нам», – набрал он.

Непонятно, какие видео запросила Милка, но телефон в её руках стал транслировать бодрую музыку и какие-то неприкрыто фальшивые сообщения о том, сколько километров дорог было отремонтировано в Москве в прошлом году, сколько мест в новых больницах откроется в будущем и сколько человек получат жильё в ближайшие пять лет. Ник морщился, но молчал. Он всматривался в улицу. Перекрёсток снова встал, и Колю не было видно. Ник ждал, что он сейчас перейдёт на их сторону, но Коля не появлялся. Машины поехали, и он увидел, что Коля смотрит в телефон – наверное, отвечает. Неприятное чувство снова стало шевелиться. Опять у него какие-то тайны! Нет бы просто прийти и посидеть с ними, в чём проблема!

– Ну, как? Не узнаёшь? – пытала Милка.

– Нет, – отвечала Колетт. – Всё это выглядит очень странно. Я не видела никогда таких улиц.

«Не могу, срочное дело, – прилетело от Коли, но прежде, чем Ник, почувствовавший волну раздражения, успел ответить, в телефоне брякнуло опять: – Колетт с тобой?»

Раздражение выросло до размеров дома. У него, значится, дело, сказать он не может, а до Колетт ему дело есть! Ну не наглость ли? Ник хотел съязвить, но ничего подходящего, как назло, в голову не пришло. Ограничился резкостью: «Тут. А чего?»

– Ладно, давай дальше.

В телефоне зазвучал вальс. Ник невольно скосил глаза: на экране мелькали виды Санкт-Петербурга, дворцы, мосты, весёлые люди, музыканты на площади возле Александрийского столпа, задумчивые сфинксы на набережной. Потом пошёл какой-то карнавал: проехала карета, запряжённая четвёркой вороных лошадей, прошли дамы и кавалеры в платьях девятнадцатого века, дамы обмахивались веерами прямо в камеру, мелькнул какой-то долговязый мрачный тип в пальто, из-за раскрытой полы недвусмысленно торчал топор.