– Я говорю, как ещё ездить-то. Если не на двигателе внутреннего сгорания.

– Как же – в экипаже, – сказала она, и Ник не успел ничего ответить: зелёный начал мигать, пришлось снова хватать Колетт за руку и перебегать дорогу.

– Где ты сейчас найдёшь экипажи? – говорил он, входя в стекляшку. – В музее разве что. И то где-нибудь в Москве или Питере. У нас нет. Это же дорого – держать лошадей.

– Конечно, хорошие лошади дороги, – согласилась Колетт. – В цену автомобиля.

– Если честно, понятия не имею. Я на лошади разве что в детстве сидел, в парке сажали на пять минут, на пони.

– А в автомобиле?

– Шутишь? Миллион раз!

– Вы, возможно, и сами водите?

– Да ты чего? – он засмеялся, хотя почувствовал себя польщённым. – Мне же тринадцать только. Меня папа учил, конечно. На даче давал порулить. Но прав-то нет. Так что я пока только на велосипеде.

– Велосипед – это очень приятно, – согласилась Колетт. – У моего папы тоже был велосипед, он разрешал мне его брать. А сам хотел купить автомобиль.

– А почему не купил?

– Почему не купил? – повторила она и вдруг остановилась.

Они как раз заходили в кафе, и Колетт застыла у двери, а Ник успел войти. Он обернулся – и похолодел: на её лице снова было то самое блуждающее, отстранённое выражение, как будто она смотрела в чёрную воду и пыталась там разглядеть свою жизнь. И он вдруг понял, что она только что сказала что-то о себе, о своей семье. Сказала буднично – и сразу же упустила это. Будто держала в руках золотую рыбку – и вот она опять ушла под воду, даже блеска не разглядеть.

– Кажется, ему что-то помешало, – тихо проговорила Колетт. – Да, он собирался купить автомобиль. Но потом что-то случилось. – На её лице проступило напряжённое выражение, будто она силилась вытянуть что-то со дна этой чёрной реки. – По-моему, он уехал. Уехал за границу. А мы с мамой – мы не смогли… Такое разве может быть? – она подняла на него растерянное и немного испуганное лицо.

«Ещё как может!» – хотел сказать Ник, но не успел.

– Заходите? – Колетт толкнули в спину – в кафе входил здоровый мужик, бритый, в спортивной толстовке, а за ним женщина, та самая, которая пялилась на них у светофора. Нику тоже пришлось посторониться, потому что она надвигалась прямо на него, так что он увидел у неё на пиджаке здоровую брошь с какими-то чёрными камнями. Он шарахнулся от этих камней, а женщина уже прогарцевала дальше.

– Встанут в проходе и стоят, – донёсся мужской бас.

– Идём. – Он снова постарался загородить от них Колетт, чтобы та не обратила внимания на эту грубость. – Ты сейчас чего-нибудь съешь и ещё вспомнишь, вот увидишь. Что ты хочешь? Вон там – бар, можно взять чай и крендели. А тут всякое остальное.

Они пристроились в хвост очереди перед витринами с едой – неприятная пара, по счастью, сразу прошла к бару, так что вставать за ними не пришлось. Колетт выглядела растерянной, Ник стал объяснять ей, как выбирать еду, как заказывать, где написаны цены. Однако пока он рассказывал, она становилась всё более потерянной.

– Ты что любишь? Мясо, рыбу, курицу? – спросил Ник.

– Наверное, рыбу… – неуверенно ответила она. – У нас хорошо готовили уху. И жаркое. На уху всегда было много гостей.

– Хм, ну уху я тебе не обещаю.

– Ох, Никки… – Она устало прикрыла глаза. – Вы можете выбрать на свой вкус? Я не чувствую, что это в моих силах.

– Молодые люди, заказываем? – спросила женщина на раздаче, потому что их очередь как раз подошла.

– Ладно, садись за столик, который тебе нравится, я сейчас приду.